Четыре часа давно прошли. Я крутилась около него некоторое время, а потом мне это наскучило. Поэтому я принялась хлопотать по хозяйству: поднялась в спальню, где убедилась, что гвардейцы и там все перевернули вверх дном, прибавив к обычному беспорядку раскиданные книги и пару похабных рисунков на стенах. Сходила за креветками, благо мои верши оказались нетронутыми. Набрала ноготков и сплела три венка. Себе, Эразмусу и Ва. В общем, поделала много полезных дел.
Помешав креветок, чтобы не пригорели, я отхлебываю холодное вино. Просто блаженство! Про то, что Долина за время нашего отсутствия потеряла большую часть своего очарования, а я часть своих богатств, что почти весь мусор прибран слизнями, отчего везде полезла пыльная бурая трава, я стараюсь не думать. Никогда не стоит размышлять над тем, на что ты не можешь сейчас повлиять. Этому правилу я следую беспрекословно. Вот, как только колдун починит Штуковину, все вернется на круги своя. Выбросы, зов Штуковины, войны, дермоны, веселье. Все вернется для маленькой Беатрикс.
Сходивший в разведку Ва, устроился рядом и тоже наблюдает за бесполезными попытками запустить Штуковину. Мой страшила разжился парой кроликов и теперь неспешно перекусывает, бормоча проклятия гвардии Протопадишаха.
— Вонючки, Трикси! Настоящие вонючки! Чтобы они сдохли! — говорит он голосом, от которого вянут цветы, — Сколько будет пятьдесят два минус шесть?
— Сорок шесть, Ва, — подсчитываю я и дурашливо гляжу на него сквозь сползший венок.
— Прикинь, как они тут упивались за мой счет? — негодует жадный дракон. — Наделали дел и испарились! Некому дать обратку! Я бегал почти до старого ф’томобиля, никого, представляешь? Как будто их всех переловили павуки.
Может, и переловили, соглашаюсь я. Долина удивительно умеет чистить за собой. Убирает тех, кого считает чужим. Но благодарит тех, кто ей кажется своим. Щедро одаривает ненужными никому вещами.
Куда из моих владений подевались все, я пока не думала. В настоящий момент меня все мои мысли заняты тем, как идут дела у Фогеля. Докурив, тот опять ныряет во внутренности Штуковины. Что-то у моего красавчика там не клеится. Он пытается разобраться, но ничего не выходит. И ни я, ни Ва ничем не можем ему помочь.
— Будешь ужинать, Эразмус? — зову я.
— Сейчас, еще пару минут.
Врет, никаких пару минут, он возится уже восьмой час. Откусываю горячий креветочный хвост и жую. Солнце дрожит над горизонтом, готовясь провалиться в ночь. Странно, но дермоны на это никак не реагируют. Не слышно ни звона галей, ни визгов голодных вампкрабов. Неужели мои предположения были верны и местная живность объелась? Стоит почти полная тишина, прерываемая шелестом красного плюща на Башне и шорохом редких слизней ползающих вокруг в поисках исчезнувшей жратвы. Жирные тени наливаются во дворе.
— Ничего не получается, — расстроенный Фогель наконец бросает бесполезные попытки и присоединяется к нам. Видно, что колдун очень устал и еле держится на ногах. Мне хочется погладить его по растрепанным волосам и утешить. — Подключил тестер, но он закончит работать часа через два. Будет совсем темно, придется продолжить завтра.
— Что у тебя не получается? — задаю я вопрос. Фогель мнется, делая глоток из бутылки, а потом отвечает.
— Система требует перезагрузки. Не могу обойти защиту.
— Это как? — я чувствую, что где-то здесь зарыта собака. Именно то, что пытается не сказать мне милый Эразмус, скрыв важные детали.
— Это значит, подключить транзакционный ключ и полностью перепрошить систему, — он отводит глаза в сторону, старательно пытаясь утаить за колдунскими терминами истину. У меня начинает болеть голова, уж не знаю отчего: от его неправды или от вина.
— Так ты не можешь ее починить, чувачок? — влезает нетерпеливый дракон, — мы не прихватили какую-то требуху, которую ты позабыл включить в перечень? Если придется опять топать к твоему вонючему Понга, я за себя не отвечаю. Мне хватило того, что я чуть не потерял Трикси, просекаешь?
Остановив разошедшегося чешуйчатого жестом, я нежно глажу Эразмуса по щеке. Милый, милый колдун. Только не отводи взгляд! Защищаясь от меня, он прикрывает глаза. Но потом собирается силами.
— Биологический транзакционный ключ, пересылается ко всем трансмашинам Корпорации на случай аварийных ситуаций, если понадобится экстренная перепрошивка системы. Обычно он действует автономно, как только Машина выходит из строя.
— И что? — прерывает его Ва, — ты мне напоминаешь одних жуликов в белых тряпках. Помнишь, Трикси, тех блаженных? Их выбросило из окна пару лет назад. Они бродили по Долине целую неделю, и всем втирали, что кроликов, кур, да и любое живое существо — есть нельзя, от этого рождаются плохие мысли. Надо есть траву и водоросли. Хорошо, что дермоны этого не знали и быстро всех разуплотнили. Ты тоже несешь чепуху, которую тут никто не знает.
— Биологический транзакционный ключ — Беатрикс, — тихо говорит мой Эразмус. Несмотря на то, что его еле слышно, в моей голове грохочет. Взрывается! Громыхает, я почти глохну, так, что даже не слышу ток крови, лишь ощущаю ее толчки в висках.
