— Все! — торжествующе произносит м’техник, оторвавшись от своих колдунских штук, — я прописал шлюз в контур. Пришлось попотеть, Трикс, тут старая система, очуметь можно.
— Да? — с искренней радостью говорю я, ничего не понимая, — это надо отпраздновать!
У нас с ним на двоих четверть бутылки вина, которую мой милый по- джентельменски отдает мне, подозрительные колбаски и сиги. Совершенно не тот праздничный набор, которым отмечают великие планы принцессы Мусорной Долины Беатрикс Первой и шлюз в контур колдуна Фогеля.
Ва давно спит, забывшись в пьяных сновидениях, лапы дракона подергиваются. Скорей всего он охотится на самого жирного рыцаря на Старой Земле, который к тому же передвигается на упитанном пони. Я беру с тележки баночку морковного пойла, и царственным жестом протягиваю Фогелю. Держи, мой дорогой Эразмус! Ты заслужил жесточайшее похмелье. Хотя бы потому, что у нас появилась надежда. Надежда не умереть в следующую секунду разлетевшись в мелкую пыль. Надежда на то, что мы всех отпинаем и, в конце концов, наступит счастье. Маленькое счастье для несчастной принцессы.
— За нас, Эразмус!
Он смотрит на меня, выдерживая паузу, чуть дольше, чем хотелось. В его глазах я вижу нечто похожее на любовь. Или боль. Впрочем, это по большому счету одно и то же. Сейчас я это уже знаю.
— За нас, Трикс!
Лист подорожника на его глазу выглядит потешно. Я делаю глоток вина и смело целую моего колдуна. Теперь он не отстраняется, как тогда в реке, а отвечает. Перед моими глазами кружатся волшебные светлячки, маленькие искры счастья. Кожей я чувствую, как над нами светлеет небо, наливаясь светом будущего дня.
— Ты останешься? Ну… когда все закончится? — с надеждой шепчу я. И жду ответа, в голове ревет кровь, несется по сосудам как сумасшедшая. Впервые я думаю, что если его не получу, то умру прямо здесь. Возьму и умру, а ведь ни один барон не может похвастаться, что довел принцессу Мусорной Долины до такого состояния. Когда мне кажется, что вот-вот и я лопну, он отвечает. Говорит именно то, чего я боялась.
— Не знаю, Трикс. Я вообще ничего не знаю сейчас, — милый Эразмус серьезен и мрачен, — это все. Все… Очень необычно. Так не бывает. Я никогда не думал, что это может случиться. Это парадокс, Трикс!
Парадокс! Заклинание тяжким камнем падает мне в душу. Так вот для чего оно предназначено! Для огромной тоски. И это больнее чем что-либо на Старой Земле. Больнее удара дубинкой с шипами. Уж поверьте, я знаю, о чем говорю.
— Не отвечай сразу. Подумай, — с трудом произношу я. Дурацкое признание собственного поражения, нелепые оправдания проигравшего. Чтобы вести себя как дура, достаточно кого-нибудь полюбить. Как только в твое сердце начинает биться в унисон с чьим-то, ты становишься слабым.
— Ты не понимаешь всего, Трикс, — грустно говорит он и тянется ко мне губами. Я не отстраняюсь, но и не иду навстречу. Просто принимаю извинения. Порхающие в серой мути светлые точки померкли, но еще светят, пробиваясь сквозь мрак. — Мне сейчас трудно все тебе объяснить. Давай поговорим, когда все это закончится. Ты все поймешь.
— Элис? — задаю вопрос я. Искренне надеясь, что эта ведьма прямо сейчас сломает свою кривую ногу, где-нибудь там, далеко-далеко.
— Нет, — он говорит правду, я точно это чувствую. Матушка! Ну почему все так сложно? Почему? Наверное, потому что когда жизнь дает тебе шанс, ты хочешь большего. Милый Эразмус страдает, непонятно отчего. Он накрывает мою руку своей. Я слегка сжимаю его теплую ладонь, ладно, мой загадочный колдун, принцесса Беатрикс подождет. Что уж.
Ва лежащий по другую сторону костра издает неприличный звук и елозит лапами по земле. Кажется, он все-таки догнал своего рыцаря. Счастливец. Мой милый бронированный дружочек, у которого все просто.
…
…
…
…
…
На третьи сутки мы прибываем к воротам Башни. Они сорваны с петель и валяются в траве около стены. Внутри царит полный кавардак. Наш струмент, который в лучшие времена подпирал вход, перевернут и разбит, его части валяются везде по двору. Теперь его никак не восстановить, он превратился в никому не нужный хлам. Хотя он с самого начала был таким. Обеденный стол под навесом загажен и весь в остатках мусора. Кто здесь пировал непонятно, потому что слизни подобрали большую часть оставленного, прихватив заодно одного пирующего, чьи останки валяются неподалеку. Судя по броне в красно синей раскраске — это был гвардеец Протопадишаха.
— Ну не жулики, Трикси? — совершенно справедливо возмущается Ва, — разыскали почти все мои нычки. Теперь за ними должок.
