Острый нож аккуратно отделяет шкурку от мяса. Хвосты необходимо сложить отдельно для отчета Сью. Только с виду я сосредоточена лишь на узком бритвенной остроты лезвии. Но на самом деле моя голова занята другими мыслями. Как же я хочу домой! Когда-то я обняла Штуковину, прижалась к ней как дочь к матери и умерла. Когда-то я спасла друзей. Подарила им самое ценное что имела, свою жизнь. Жизнь же? Фогель так и не объяснил. Есть ли жизнь у принцессы Беатрикс? У биологического транзакционного ключа. Бесполезного придатка к Штуковине, который умирал тысячу раз. И каждый раз не по-настоящему.
Тогда Фогель смотрел глазами наполненными слезами и молчал. Мой милый влюбленный колдун. Миллион лет назад и еще вечность, мы сидели у умирающего костерка. Надеюсь, он счастлив со своей кривоногой ведьмой. Как ее там звали? Элис?
Припомнив серые глаза Фогеля под беззащитными женскими ресницами, я глубоко вздыхаю. Они с Ва, наверное, ругаются где-то там, на далекой Старой Земле. Отсюда ее не видно, да и ничего отсюда не видно. Вообще ни черта! Небо постоянно скрыто за плотным занавесом тяжелых туч. День почти не отличается от ночи.
— У меня все готово, — сообщает гражданин Манджаротти. Его лицо испещренное шрамами от ожогов с выдранной левой бровью светится гордостью. Смотри, Бетти, мужчина постарался! Я хмыкаю. Набрал деревянного хламья и кучку бумажного праха. Превосходное достижение, ничего не сказать. Сегодня мы настреляли пару десятков крис, можно набить желудок и останется на продажу.
— Свиньи, — шипит мой спутник с набитым ртом. Я знаю, кого он имеет в виду. Патрули он ненавидит, несмотря на то, что с документами у него полный порядок. Каждый раз, тихо осыпает попешек бранью. Я молча жую, продолжения всех его речей я знаю наперечет.
Они взяли меня с похмела, Бетти! Сказали, ты нужен в том замесе! Государство тобой гордится, доброволец!
Если бы мы не застеклили этих уродов мазербомбами, то пришлось бы отдать богу душу, Бетти!
Я там так наклал в штаны, что ни разу в жизни так не клал. Это было мегакланье, Бетти!
Они выскочили из-под земли и ударили по нам в штыки, Бетти!
В гробу я их всех видал, Бетти! Я серьезно!
После мазербомб Томашек стал неистовым пацифистом. Это немудрено. Когда судьба дает тебе по заднице здоровенного леща, поневоле начинаешь задумываться о том, где ты свернул не туда. В ответ на его нытье я участливо киваю. Не каждому «добровольцу» повезет вернуться обратно целым и уж не каждому доведется получить подряд на очистку городского парка просто так, за красивые глаза. Собственно там мы и познакомились. Прямо под безобразной кричащей вывеской «Городской парк», чуть ниже которой светилась надпись: «Проект корпорации „Благоустройство на благо“».
Бесцельно болтаясь по улицам этого мокрого мира, не в силах понять его конструкцию, я наткнулась на гражданина Манджаротти возившегося в этих самых придурошно — веселых воротах с заклинившим посохом.
— Если будешь и дальше давить на эту штуку, отстрелишь себе ногу, — предрекла я. Он заинтересованно глянул на меня и по-доброму предложил проваливаться к черту. Пожав плечами, я забрала у него посох и легко разобрала.
— Ты давил не в ту сторону, — произнесла я, показывая ему выпавший припас. — Видишь? Тут затвор легко отделяется от затворной рамы, достаточно повернуть крепление.
— Может, ты еще стрелять умеешь? — сварливо предположил он. Ха-ха, дурачок! Я ждала этого вопроса. Пальцы привычно сжали рукоять, указательный вдоль створной рамки, большой на предохранителе. Принцесса Беатрикс Первая опасная штучка, черт бы вас всех побрал! Плевать, что я до сих пор не понимаю, как обращаться с местной магией, чего боятся, а чему радоваться, но только дайте мне в руки посох…
Дайте прекрасной Беатрикс посох!
Тогда я показала класс, сбив сразу двух крис одним припасом из девятимиллиметрового дрянного оружия. С тридцати шагов. В сумерках. Интуитивно уловив движение среди черных колючих побегов самого отвратительного вида. Этим выстрелом я втайне горжусь. Ва бы меня похвалил. Мой бронированный дракончик всегда меня хвалил. Милый, милый зубастик! К горлу подкатывает комок.
Я жую мясо, выплевывая попадающиеся хрящики. Мимо разбитых окон текут серые силуэты местных обитателей. Серые силуэты в цветных всполохах неона. Конечно же, они видят свет нашего костерка в заброшенном здании, но не обращают никакого внимания. Тут совсем не принято совать нос в чужие дела, если только ты не пьян в дрезину. Пьян — отчего и судорожно смел.
С причмокиванием облизав пальцы, Томашек выжидательно смотрит на меня. Еще один наш обязательный ритуал, помимо разговоров о том, как делают в штаны при разрыве мазербомбы, и какая сволочь эта Сью. Со вторым я согласна, а о первом не имею ни малейшего понятия. Я лезу в полотняную сумку и вынимаю то, чего у меня есть небольшой возобновляющийся запас. Бухлишко. Странная, приятнопахнущая жидкость бурого цвета. В бутылке раз в день выпадающей из пыльного ничего. Томашек как-то прочитал мне этикетку.
