— Да. В горах надо закреплять каждый малый рубеж — отрыть окопы, организовать систему огня. Боеприпасов хватало. Их бы тогда могла взять только артиллерия или авиация, ни того, ни другого у противника не было.
…На соседней сопке зам Евтюхина майор Александр Доставалов вместе с 4-й ротой окопался. Боевики сунулись, но, встретив отпор, ушли. В роте было 15 человек.
Когда комбат Евтюхин понял, что дело совсем плохо, связался с Доставаловым: «Помоги». Доставалов с Евтюхиным дружили, во Пскове жили рядом, в одном общежитии. И 6-я рота была ему родная, он прежде командовал ею несколько лет. Но у него был приказ командования: свою высоту не оставлять.
— Все же, правда ли, — спросил я подполковника, — что дорогу продали, а 6-ю роту подставили — для правдоподобности, чтобы замести следы?
— Роту подставили. Предательство было. 2500 человек не заметить нельзя. В эту пору еще и зеленки нет.
И замечать не надо. О боевиках знали, не исключено — их вели. Похоже на правду, что, двигаясь по ночам, они давали знак фонариками и наши не стреляли, не имея приказа. Так это было или иначе — значения не имеет.
Василий Васильевич Доставалов, отец:
— Сынок родился в 1963 году, в Уфе, я там служил. Сразу назвал Александром. Чтобы был Александр Васильевич, как Суворов. Меня переводили в Куйбышев, в Одессу, в Севастополь — там я был уже замкомандира полка. Саша прибегал ко мне в часть, все детство в окружении пехоты, саперов, артиллеристов. В школе дружил со слабыми ребятами и девочками — чтобы защищать. Мы звали его Суворик. «Сам погибай, а товарища выручай».
К призыву я пошел в военкомат. «Сам пехотный, хочу, чтобы сын служил в элитных войсках». — «В каких?» — «В десантных». Теперь уже я его навещаю — в Рязани. Комбат похвалил: «Если бы все так служили!» И я сына поцеловал. В 1987-м он закончил знаменитое Рязанское училище. Приехал сияющий, в лейтенантских погонах. Никогда этот день не забуду. Мы плакали с женой от счастья.
Потом — Бендеры, Приднестровье, бои. Я уже в отставке. Писем нет. Оказывается, ранили в плечо. Три месяца провалялся в госпитале: «Папа, пока не приезжай, я худой совсем, потом приедешь».
А потом — Чечня. На первую войну я его не проводил, он уехал внезапно, мне не сказал, чтоб не волновать. Но куда там… Правду скажу, даже пить начал. Денег не стало. Продал дачу, половину денег везу ему в Чечню: «Саша, купишь себе машину». — «Зачем? Я куплю машину сам». Вернулся — орден Мужества. А у меня — второй инсульт.
Он жил в Твери с женой и тещей. 3 января звонит: «Пап, спи спокойно, все в порядке». А 4 февраля звоню теще, поздравляю с днем рождения, она мне: «А Саша-то опять в Чечне». Снова не хотел меня волновать, и снова я его не проводил.
10 февраля принял первый бой, сопровождал колонну, обнаружил засаду. Уничтожил 15 боевиков, колонна прошла без потерь.
А 29 февраля Марк Евтюхин попросил: «Помоги». И Марк — друг, и 6-я рота — Сашино детище.
— Помоги.
Одного слова оказалось достаточно, чтобы майор Доставалов вопреки приказу свыше рванул со взводом на высоту 776.
Знал ли Доставалов, что идет на верную смерть? Опытнейший десантник — третья война, понял, что комбат гибнет и никто ему не помог. Ночью прошел по тылам боевиков, дважды натыкался на засады, уходил, с третьей попытки вывел взвод на высоту. Без единой потери.
Минуты счастья. Обреченные люди на высоте решили, что начала поступать помощь, их не забыли, не бросили.
Доставаловцы сгорели в этом огне все. Сам майор погиб одним из последних.
Василий Васильевич Доставалов:
— Мне позвонила из Твери Сашина жена: «Саша погиб!..» Я упал.
Александр Николаевич Шевцов:
— Мой Володя тоже был в этом взводе. Он мне письмо написал, как объяснение в любви своему командиру. Замкомбата никогда не называл сына и других рядовых по фамилии. Только по имени или имени-отчеству. И здоровался только за руку. Дисциплина, порядок. Эти ребята за Доставаловым пошли бы в огонь и воду. Они и пошли.
Когда сын решил поехать в Чечню по контракту, я сказал: «Тебе 21 год, взрослый, решай сам». Тогда казалось, война к концу. Приходит: «Вечером едем». В спортивную сумку накидал мази, одеколон, утюг, крем сапожный для ботинок. Я говорю — ты в телевизор глянь, там грязища, танки буксуют. В резиновых сапогах ходить будете. А еще они с другом накупили конфет, пряников — полсумки. Сладкоежки. Дети, взрослые дети. «Ты же пулеметчик, куда ж пулемет пристроишь?» — «На шею повешу». Я его до ворот части довез, он соскочил и, не простившись, побежал в часть. Как в пионерский лагерь. Я окликнул, он вернулся, мы простились.
Здесь, в дивизии, вышла стенгазета, в ней рассказ, как блокпост попал в засаду, и мой Володя с пулеметом их выручил.
Когда принесли извещение: «Пал смертью героя…», у меня два дня волосы дыбом стояли, трясло, мурашки по коже. Всё не хотел верить, пока по телевидению титры не пошли…
Александр Николаевич ездит на могилу сына каждый день, отвозит конфеты.
Два года назад Владимир Путин предложил создать памятник 6-й роте.
