Но Путин не прибыл. И Касьянов не приехал. Прибыли представитель президента РФ по Северо-Западному округу и вице-спикер Совета федерации. Глава администрации Псковской области, мэр Пскова. Из нынешних и бывших военачальников — Шпак, Подколзин и Шаманов. Соблюдали регламент, заведенный на случай приезда президента.
Говорили торжественно и казенно. Были и те, кто не очень понял, куда попал, вице-спикер СФ почтил память тех, кто погиб «в скоротечном» (!) бою.
От родителей и вдов никто не выступал. Полковник Воробьев, потерявший сына, подошел к микрофону, но его посчитали человеком от командования: «Он уже не наш». И правда, тоже был доклад.
Никто из выступавших ни одного из погибших не назвал по имени.
Василий Васильевич Доставалов попробовал прорваться к окруженной трибуне, но ему загородили дорогу. Подошел, расстроенный, ко мне, отдышался, жара была за 30 градусов, снял пиджак. «Сын на сопку пробился, а я к трибуне не смогу?..» Нет, не пробился. Могучие полковники стояли грудью, точнее, животами.
Я очень боялся, как бы у старика не случился третий инсульт.
— Вон он, вон Супонинский! — мой опекун-подполковник показал на очередь выступавших. Телепатия: Супонинский резко развернулся в нашу сторону.
После его короткого выступления я подошел и протянул обещанные прошлогодние «Известия» — там были хорошие слова и о нем.
— Я ни о чем говорить с вами не буду! — сощурился недобро, как будто приготовился к рукопашной.
— Да ведь я же о вас хочу рассказать. Подробнее.
— Все! Никаких рассказов, — отрезал зло и отошел.
Инструкция, конечно, была. Но дело совсем не в ней. Единственный Герой России из оставшихся в живых десантников как будто боялся разговора.
— За что же они на меня так? — На Доставалова было больно смотреть. — За что?!
— Они боялись, что вы будете говорить о сыне…
Евтюхина, Молодова и Воробьева навечно зачислили в списки воинской части. А фамилию Александра Доставалова вычеркнули. За то, что кинулся выручать товарищей. Замкомдива так и объяснил отцу: «Ваш сын покинул свою сопку, нарушил приказ». То есть — должен был сидеть и наблюдать, как гибнут товарищи.
Боялись: живое слово отца поломает пафосный сценарий.
Конечно, надо было бы дать слово и представителю общественного комитета «Памяти 6-й роты». Комитет не забывает никого из родственников погибших псковичей.
Геннадий Максимович Семенков, член комитета:
— Мы с депутатами областного собрания проехали 14 районов области, посетили все 22 захоронения, повидались с родителями, вдовами. Выяснили — кому ремонт, кому телефон, кому психологическая реабилитация… Некоторые местные администрации прятали от нас родителей десантников: неблагополучные — выпивают.
Работа комитета начиналась при полном сотрудничестве с командованием дивизии. Но потом члены комитета стали выяснять подробности боя — кто как погиб? Как могло все это случиться? Комдив генерал-майор Станислав Юрьевич Семенюта начал раздражаться: «Это не ваше дело, это военные вопросы».
— Перед открытием памятника провели три бессонные ночи, мотались в Питер, чтобы успеть ко 2 августа отпечатать плакаты с фотографиями десантников. На одном плакате все 84 человека. Это мы готовили для родственников.
Успели.
Но перед митингом Семенкова отыскал замкомдива по воспитательной работе: «Присутствие общественного комитета здесь нежелательно, это приказ комдива».
Семенков и контр-адмирал Алексей Григорьевич Красников с рулонами плакатов встали в сторонке от памятника, от трибуны. К ним подошел замкомандира 104-го полка: «Вы сюда не приглашались». Семенюта показал газету с объявлением: «Вот: всех горожан приглашают. Мы по просьбе родственников должны раздать плакаты героев». «Мне поручено следить за вашей группой — где и что». Торжества уже были в разгаре, когда к Семенкову и Красникову подошли солдаты с миноискателем: «Приказано проверить на наличие мин и фугасов». Они распотрошили рулоны с портретами героев, на виду у всех стали проверять миноискателем цветы вокруг: а вдруг эти, глубоко почтенного возраста люди, которых, кстати, организаторы торжеств прекрасно знали, выбросили взрывчатку?..
Позорное было зрелище — до полной потери офицерской чести.
После митинга все двинулись на территорию полка, там, на стадионе, десантники должны были демонстрировать боевое искусство. Там Семенков и Красников должны были вручить родственникам плакаты. К ним присоединился и Доставалов. Не спеша шли по парку. Доставалову стало плохо. «Я дальше не пойду», — сказал он и прислонился к дереву.
До стадиона оставалось метров 50, когда их догнал офицер: «Вам находиться здесь запрещено! Я провожу вас до выхода». Семенков с контр-адмиралом от конвоя отказались, развернулись и ушли.
После показательных выступлений десантников был торжественный обед.
