Сколько же их приехало? Один. Михаил Семенович Марков. Он был на тральщике «Взрыватель», кинулся в море. Ему 82 года, почти не слышит, ходит плохо.
Здоровье у старых морских десантников сдает, а руки и сейчас как кувалды. Сдают ноги, у всех — ноги.
А где же мой Егоров, мой Александр Илларионович, который только через 30 лет узнал, где воевал, и который так стеснялся жить? Нету Егорова, сказали мне, умер Егоров вскоре после вашего отъезда.
И Прасковьи Григорьевны Перекрестенко давно нет, недолго пожила с новой персональной пенсией.
«Идет война народная, священная война», — распевала десятилетиями вся страна. Это правда: воюют солдаты, но побеждает народ. А что такое — народ? Как его разглядеть? Я думаю, народ — не армия и не флот. Народ — это те, кого не учили ни воевать, ни погибать.
Когда каждого третьего повели расстреливать на Красную горку, в колонну к мужьям вставали жены и шли на казнь. Это — народ.
Прасковья Перекрестенко с Марией Глушко — народ.
Семья Гализдро — народ.
И, конечно, Иван Гнеденко, великомученик Ванька Рыжий — символ великомученика-народа.
Готово ли новое руководство Верховного Совета Крыма поддержать инициативу евпаторийцев о том, чтобы именем Ивана Гнеденко назвать улицу — увековечить народ?
У моряков и немцев была своя война на войне. Фашисты звали матросов «черная смерть» и в плен не брали.
В юбилейный день 5 января 2002 года за евпаторийским поминальным столом я оказался рядом с Людмилой Артемьевной Меркуловой, бывшим военврачом 145-го полка морской пехоты. Вот что она рассказала:
— Это было недавно, в конце 80-х годов. Мы приехали в Алупку — в годовщину освобождения города. Идем на экскурсию в Воронцовский дворец. Морячкам под семьдесят, но — красавцы! Бравые, у всех ордена от шеи до колен. И в это время в зал вошли немцы, тоже пожилые. Увидели наших — остолбенели, и один, заикаясь, картавя, мямлит: «Ма-а-тгосы!..» Наши мальчики, не зная, что ожидать, приняли боевую стойку. Сбежалось музейное начальство, группы развели…
Старых моряков вежливо провожали через служебный выход.
Помнят моряков, почти полвека прошло — помнят.
В Великую Отечественную воевало больше 800 тысяч женщин. 91 удостоена звания Героя. Четверо — полные кавалеры ордена Славы. Женщина-«кавалер»: ненормальность, дефект времени. «Кавалер» должна любить, рожать и воспитывать детей, а не стрелять или бомбить.
По большей части они были медиками.
О женщине на войне написано мало. То есть о подвигах их рассказано достаточно, но женский подвиг от мужского по существу ничем не отличается. Речь о прозе войны, быте, томлении чувств.
На лето МГУ перевели в Свердловск. В поезде Татьяна Атабек познакомилась с Алексеем, тоже студентом филфака. Всего-то 10 дней вагонного знакомства.
«Октябрь 1942 г. Мамуська, дорогая! Как мне тяжело писать о новости, которая для меня является радостью, а ты по-своему, по-матерински можешь понять как горе. Меня наконец мобилизовали, но направили не на фронт, чего мне больше всего хотелось, а в Киевское военно-медицинское училище».
Никто ее не мобилизовывал. На самом деле несколько девушек из МГУ по приезде в Свердловск подали заявление с просьбой отправить их на фронт. То, что пошла добровольцем, от мамы скрыла.
«5 октября 1942 г. Здравствуй Алеша! Перечитывала твои письма, и мне было грустно — ведь нам так и не пришлось проститься.
Спать приходится под тонкими байковыми одеялами — холодно, стерла ноги портянками — утром за пять минут никак не успеваем встать, одеться и обуться как надо.
Целую тебя, мой милый, очень крепко. Твоя Татьянка».
«15 февраля 1943 г. Здравствуй, моя дорогая мамуська. Мама, как-то и не верится, что скоро мне стукнет двадцать, пол бабьего века. Большое, большое спасибо за долгожданную посылку. Я теперь спасена: и платочки, и бюстгальтеры, и воротнички — все это здесь так нужно, а достать невозможно.
Начали изучать пулемет Дегтярева».
«21 марта 1943 г. Идем в поход (с ночевкой с полной выкладкой: шинель-скатка, винтовка, противогаз кг на 30, не меньше)».
Выпуск — младший лейтенант, военфельдшер.
«В Санитарном управлении, где я получала назначение в часть, молодые здоровые парни-медики, искренне желая мне счастья и добра, давали «мудрые» советы, как «устроиться», чтобы не попасть на передовую. Сами они прекрасно окопались в Москве».
«Санрота 510-го стрелкового полка. Это единственная санрота в дивизии, где командир — женщина.
