Впрочем, с детей какой спрос, тут не вина, а беда их. Два младшеклассника обнаружили как-то на большой скале вдоль реки надпись: «Умираю, но не сда…» Дальше все заросло, размыло. Дети, как муравьи, излазили все вокруг, зубными щетками отмывали, чистили. Пришли к учительнице по истории, глаза горят: «Лидия Васильевна…» Та вроде заинтересовалась, но тут же скоро и забыла.
Учительница — директор школьного музея.
План подготовки к празднику сорокалетия Победы составлялся с размахом. Исполком сельского Совета принимал решения одно за другим: «Об утверждении комиссии по подготовке и проведению…», «Об утверждении совета ветеранов войны». Были созданы «юбилейная комиссия», «штаб по подготовке».
Тут Воротынцева — председателя исполкома сельского Совета (он сменил Лебедева) и председателя почти всех комиссий и штабов некстати побеспокоил военрук школы Швыдков. Его дядя Артем Степанович Кононов — офицер царской армии воевал в первую мировую, после революции перешел на сторону красных — воевал в гражданскую, а уж когда началась Великая Отечественная, он, прощаясь с родными, сказал: «Все, эта моя война — последняя».
И правда, в сорок четвертом погиб.
Военрук попросил председателя, чтобы среди других фамилий погибших хуторян на обелиске выбили и фамилию дяди. По существу Артем Степанович — первый советский офицер в хуторе, личность историческая.
Но Воротынцев готовился к всенародному празднику, а не к личному празднику военрука.
— Иди к обелиску — сам и выбивай,— сказал он Швыдкову.
«Привести в образцовое состояние памятники и мемориалы»,— планировал председатель. «Оборудовать стенды: «Они сражались за Родину», «Провести чтения: «Подвигу солдата поклонись», «Детские утренники «Мужеству — слава». Что еще вписать? Что важно для хуторян? Вот: «Основная задача работы: разоблачать антинародную сущность империализма».
Подготовка планов была в самом разгаре, когда Воротынцева, опять некстати, побеспокоил уже сын Артема Степановича, приславший письмо из города Шахты. «Что же тогда свято, если не самое святое?» — спрашивал он с горечью.
Письмо Воротынцев получил в январе 1985 года, так и не ответил.
План самого праздника составлялся отдельно. «Транспаранты», «Митинг», «Подготовка и пуск шаров». Записали длинный ряд ответственных. За «подготовку и пуск» нескольких воздушных шариков, например, возложили ответственность сразу на двух опытных учителей.
Мероприятий набралось — целый том, который озаглавили «Дело № 005». Откуда же всего столько взялось? Оказывается, Воротынцев переписал дословно все решения райисполкома, касающиеся юбилея. Все, что предназначалось городам и поселкам, шахтам и новостройкам, он оприходовал себе.
Жить при таком торжествующем изобилии пунктов — одно удовольствие, так удобно для отчетов — пожалуйста, на выбор: «Проводы в Советскую Армию (подарки, мешочки с землей, клятва призывников)».
Полина Петровна Керенцева, мать-героиня:
— Из хутора двое уходили в этом году — наш Алеша и Валерий Харитонов. Алеша еще школьником работал в колхозе, в ученическом звене, грамот у него, подарков! После школы — трактористом два года. Праздники прошли, о них и не вспомнили. 10 мая я пришла к Сонкину, завтра, говорю, к шести утра ребятам в военкомате надо быть, в Белой Калитве. Он — ни в какую: не дает машину, и все. Потом выделил… техничку: газик с железной будкой, «собачатник» — в ней запчасти перевозят, масла. И сесть негде, и держаться не за что, ночью, значит, на корточках ехать. Я заплакала: с вами, говорю, не то что работать в колхозе, с вами в одном хуторе жить никто не будет. Ну, все же дал автобус на четыре утра, хоть и старенький, но дал… А как других-то привезли! Праздник — цветы, напутствия! А мы — как нищие.
Алеша, видимо, очень хороший парень, на военкоматовское крыльцо друзья внесли его высоко на руках. И без напутствия не остался. Александр Афанасьевич, отчим, сказал:
— Ты не можешь плохо служить, у тебя оба деда погибли.
…А сам праздник прошел по плану. Собрались хуторяне у обелиска, и мужики дали залп из охотничьих ружей. А потом полетели в небо воздушные шары.
Да, Воротынцев сделал еще доклад. Он тоже теперь хранится в «Деле №005». Правда, дата под ним прошлогодняя. Не ошибка ли? Нет, он читал старый доклад.
А ведь план-то по сути хороший, если бы не переписывала его слепо казенная рука. Разве не прекрасно: «Тематические вечера. Боевые ордена на груди твоего отца».
