Л. Зверева, г. Москва».
Остаются на память дорогие черты. Образ.
Письма — как следы, если, идти по этим следам, от одной могилы к следующей, можно составить своеобразную летопись войны. Они проведут нас по местам всех больших сражений и выведут в конце концов к государственной границе.
«Ж. Чурикова, г. Пушкино. В 17-м фильме киноэпопеи я увидела своего дядю (брата моей мамы), погибшего в деревне Дульковщина тогда Белостокской области. В фильме он стоит у пограничного столба. Как узнать, сохранилась ли могила дяди Леши? Прилагаю вам письмо фронтового друга дяди Леши моей маме».
Письмо — в письме.
«Здравствуйте, Валентина Андреевна! Первым должен Вам сообщить очень печальную весть. Ваш брат Алексей Андреевич Федячкин 10 августа 1944 года был тяжело ранен, а в девять часов вечера скончался. Я как близкий его товарищ похоронил как полагается. Могилу выложил пластами с зеленью. Сделал хорошую оградку, памятник. В общем, сделал, как нужно, ну все, до свидания.
Усольцев.
13 августа 1944 г.».
Дальше следы-письма ведут в Европу.
«В фильме я увидел, кажется, себя: меня несли на носилках. Война шла к концу, в Эльбинге меня тяжело ранило: пуля попала сантиметром ниже левого виска, а вышла с правой челюсти. Помню, несли, и санитар говорил мне: «Смотри, тебя на кинуху снимают, вот невеста увидит». Но у меня невесты тогда не было. Теряя сознание, я подумал: «Не увидела бы мама…»
Бывший разведчик 360-й отдельной разведроты 281-й дивизии И. Булькач».
«Наш 614-й минометный полк пришел с юга на помощь Праге. Ликующая Прага встречала нас морем цветов, все жители были празднично одеты. Я увидел нашего военного с кинокамерой, он подавал мне сигнал: дескать, внимание — снимаю. Но я отошел к жителям улицы, взял на руки двух ребятишек и сказал: так лучше. За давностью я забыл все это и вдруг в кино увидел себя с детьми на руках.
Тогда в Праге мне было 20 лет. Путь мой на Родину был долгим, я воевал еще с Японией.
А. Ромахин».
Последняя фотография — символ.
«С. Филатова, Ленинград. В 18-й серии «Битва за Берлин» я неожиданно увидела в кадре своего папу. Это было невероятно.
В сорок первом наш отец в числе первых уходил на фронт добровольцем. Нас у мамы оставалось семеро. Как мы выжили тогда, не знаю. Тогда я была маленькая, мне не было и года. В Берлине для папы война не кончилась, она кончилась для него с разгромом японских интервентов. Нам повезло, папа вернулся живым. Правда, тогда он казался мне очень-очень старым и незнакомым.
В кадре папе за пятьдесят. Теперь, когда возрастом я почти приблизилась к папе тогдашнему, он мне кажется таким молодым, таким бесконечно родным.
