Мог ли представить себе проворовавшийся директор, насколько благодатной почвой для брошенного им зерна окажется бурное развитие генной инженерии и биотехнологий. «Клонирование! Пренатальная селективность! Вы можете заранее узнать таланты малыша и уделить их развитию должное внимание. Личный успех и процветание общества!»
Человек никогда не умел во время останавливаться. Таланты развивались, тела перекраивались, клонов выпускали целые фабрики, психологи к концу рабочего дня падали от изнеможения. Не обошлось без войны, прокатившейся по территории стран, не имевших технологий клонирования и пренатальной селективности. Затем наступило отрезвление в виде так называемого потенциала модификации, который задействовался лишь при необходимости, позволяя человеку сохранять исконный облик аналогичный Адаму и Еве. И пришло спокойное осознание того, что в руках человечества оказался всего лишь очередной инструмент, который можно использовать во благо или во вред, в зависимости от преследуемой цели. Но не более того.
Как раз на этом этапе, породившем множество трактовок старых религий и новых верований, в Крыму вошло в моду гордиться врожденными способностями к подводному плаванию, доставшимися от родителей. То, что предки в свое время подвергались генетическим манипуляциям и сомнительным экспериментам, пропускалось мимо ушей. Какая разница, кто научил их кровь запасать кислород? Люди, уставшие от суетности бытия, видели в видоизмененных эритроцитах знак божественного провидения и целыми семьями пополняли ряды фридайверов. В конце концов, интерес к фридайвингу поутих, поскольку следственные органы начали проверку источников финансирования общины, а СМИ перестали муссировать тему. Тогда особо фанатичные последователи учения ушли с побережья в надводные поселки, жители которых крайне неохотно общались с посторонними. На момент встречи Вадима с Аней бывший клуб «Аква-плюс» представлял собой одну из самых странных мировых сект. Ее организаторы — потомки проворовавшегося директора по всему миру сооружали пятизвездочные отели неподалеку от водных поселений и неплохо зарабатывали на дайвинге и экстремальном спорте, выделяя желающим проводников из числа молодых послушников.
Кое-что из вышесказанного Вадим знал. Иногда, во время подводных тренировок, он видел длинные гибкие тела, стремительно скользящие в толще воды, как будто для них не существовало силы трения. Особенно много их встречалось в Тихом океане. Но при попытке приблизиться фридайверы сразу уходили на запрещенную глубину, а вблизи официальных тренировочных баз практически не появлялись. Поэтому вопрос, который Вадим тут же задал Ане, прозвучал столь же искренно, сколь и не тактично:
— Разве вас выпускают?!
— Нет, — качнула головой девушка, — только меня. Я глухонемая. Первый ущербный образец в семье за несколько поколений. Поэтому я при гостинице работаю, тургруппы с берега встречаю-провожаю и с мирянами общаюсь. Там тебя и видела по телеку.
— А… м-ммм… немая — это ведь… — он так отчаянно захлопал глазами, силясь хоть что-то понять, что Аня рассмеялась.
— В ультразвуковом диапазоне, — пояснила она, усевшись на край волнореза и болтая ногами, — в детстве большая рыба напугала, — она лукаво сощурилась.
Вадик с размаху сел рядом, на ржавую металлическую петлю, отчего сразу членораздельно ответить не получилось. Но какая-то доля истины в словах девушки была несомненно. Он это чувствовал.
— Мне возвращаться пора. Мама будет волноваться, — серьезно сказала Аня.
— Я провожу сколько можно, ладно?
— Н-ну… Давай. Если догонишь.
Аня показала ему кончик языка и перетекла в воду. Не нырнула, не соскользнула, а именно перетекла. Плавно. Без единого всплеска. Только что сидела рядом — и уже нет.
— Посмотрим! — крикнул Вадик, модифицируясь в прыжке.
Аню он тогда не догнал, но потом они встречались целую неделю…
Смонтированный за ночь гигантский полукруглый стадион уже шумел, заглушая прибой. Море слегка штормило. Белоснежные шапки облаков, перевалившихся через зубцы Ай-Петри, величественно ползли по синему небу, гордые своей победой над горами. В небе реяли разноцветные облегченные летательные аппараты всех известных типов и конструкций.
— Только победа, Вадик, — сказал Митрич, который не смотрел на облака, — иначе сожрут! — он вздохнул. — Порви его, Вадим. Утюги плавать не умеют. Нечего им на море делать! И на пьедестале. Пошли.
Это издалека стадион шумел. Когда Вадим вышел наоцепленную полосу пляжа, где разминались спортсмены, шум превратился в оглушительный рев, перекрывавшийся лишь голосом комментатора.
— На дистанции сто километров свободным стилем в первом силовом коридоре старт принимают: Вадим Танков, Россия, баттерфляй; Джон Айрон Соединенные Штаты Америки, кроль…
