Кстати, относительная тишина сзади ни хера не успокоила. Я просто боялась оглянуться. Набравшись храбрости, попробовала скосить глаза и тут же пожалела об этом. Они стояли там у меня за спиной, покрытие кровью и непонятными разводами. И главное, смотрели на меня. С понятным гастрономическим интересом. Темное облако забвения захлестнуло с головой.
Придя в себя, первым делом огляделась. Все-таки людоеды. Не приснилось. Мне пришлось приложить просто неимоверные усилия, чтобы сохранить ясность мысли и снова не упасть в оцепенение от ужаса.
Пещерный лагерь спал. Причем шумно спал. Кто-то храпел, кто-то скулил, кто-то возился. Скулил ребенок в клетке. Ну, в чем-то я ее понимаю, ибо тоже хочется свернуться калачиком и заскулить, но нужно выбраться отсюда как-нибудь. От Олы остались только ошметки, да кровавое пятно на том месте, где ее тело нашло последнее пристанище. Хотя я могу ей даже немного позавидовать, ведь она умерла на пике наслаждения, а не после длительного ожидания, когда же ее съедят.
Так, отставить такие мысли! Так, спастись!
Веревка, привязанная к каменному столбику самым обычным узлом. Схватить тут и потянуть. Схватить. Схватить. Схватить!
Стою на коленях, уперев лоб в столбик, и стараюсь остановить слёзы. Чертовы перчатки просто не позволяют ничего обхватить или сжать. Коснуться могу, прижать – нет. Магия?
Отставить слёзы! Попробуем с другой стороны. Веревка обычная пеньковая, не синтетика, толщиной с мой палец. Можно попробовать разорвать. Не получается. Перетереть? Пробую. Схватить невозможно. Может, между ног пропустить, их-то я могу сжать плотно. Так перекинуть ногу. Блин, сапоги длиннющие. О, получилось!
– Ааай, сука, блять, – прямо по больному месту. Поуспокоившаяся боль между ног вернулась с новыми впечатлениями.
Стою согнувшись буквой "Г", уперев задницу о камень. Так веревка не натирает лоно. Но и нихера не перетирается. Снова слёзы.
Боль всепоглощающая в киске, но я трусь задницей о столбик, и ей же чувствую, как веревка в месте привязи двигается вместе с ней. Веревка натянута, как только могу. Сколько я уже так? Не помню. Мир вокруг ужался до саднящей задницы и веревки. И киски.
Могла бы кричать, орала бы во все горло.
Удар по голове чуть оглушил. Как же больно-то! В киске! Я на земле. Порвалась веревка. Ура.
– Видишь, как я и говорил, она освободилась.
Это подло. Это неправильно. Этого не может быть. Так нечестно.
Я просто села на колени, беззвучно ревя.
– Как старалась-то, – обращался убийца Олы к своему отцу, стоя всего в шаге от меня, – а ты говоришь, тупая корова. Видимо, не такая и тупая наша коровка.
И с этими словами он подхватил обрывок веревки и снова привязал меня к столбику. Только теперь столбик круглым концом упирался мне в рот, а веревка за шею была натянута так, что голова не двигалась совсем. Только кольцо во рту спасало от выламывания этим столбом зубов, боль в них была ослепительная в прямом смысле – глаза просто не видели ничего от напряжения на лицевые мышцы и кости.
И тут за меня принялись сзади, и стало не до зубов и лица. На натертую до крови попу обрушился град ударов, а потом кто-то пристроился, начав ебать меня. Уже привычная, но никак не меньшая боль вернулась ко мне. В какой-то момент я снова вырубилась. Думается, они этого даже не заметили. Как ебали, так и ебут. Больше в спасительный обморок убежать не получалось, даже когда за меня взялись со звериным рыком и темпераментом, стараясь разорвать мою задницу напополам, когда начали пробовать оторвать сиси. "Разноплановость" заиграла новыми еще неизведанными красками. Ааааа!
Когда закончили истязать меня, я так и не поняла. Ощущения мира вернулись из-за боли, когда меня уже отвязали и куда-то потащили за хомут. К вертелу и клетке.
Ну, вот и закончилась карьера попаданца, – мысль пришла, когда я увидела этот стержень, который лежал около костра и ждал меня.
Меня бросили на землю возле него, и у меня не оставалось сил даже пошевелиться. Даже, когда срывали пирсинг, я только застонала про себя. Увидев нож у одного из извергов, понадеялась, что мне перережут горло, а не заставят агонизировать на железном колу. Но этот жирный начал отрезать мне левую сисю. Неет!
Волна жара обдала меня. Я уже на костре? Визг нечеловеческий. Это не я.
Кое-как открыв один глаз, успела заметить обжигающее пламя – подо мной, или надо мной? Тут из пламени выпала горящая человеческая фигура. Это она визжит? От костра поджегся? Целиком?
Глаз сам по себе закрылся, а по телу разошлась волна слабости и холода...
Жар внутри живота заставил выгнуться дугою и открыть глаза. Только темное пятно увидела на фоне отблесков огня. А жар превратился в волну тепла, которая прошла по всему телу, принося, как ни странно, облегчение от уже почти фоновой боли. Странно, не так я представляла свою жарку на вертеле.
Тут глаза рывком сфокусировались на пятне, которое превратилось в… Госпожу Мелису?
Я умерла и попала в рай?