Шар улетел в далекую неизвестность и черноту. Крылья еще какое-то время стояли ровно, но в итоге все равно начали медленно опускаться к планете, полностью накрывая ее. А Свобода Любвеобильна впадала в свой новый сон.
Камни, пыль и щепотка снега. Это перед собой видело какое-то маленькое создание, напоминающее жука, но жуком не являющееся. Состояло это создание из небольших металлических прутиков, микроскопических шестеренок, микросхем, проводов и трубок. Жук полз по камням в поисках чего-то, а что он искал – никто не знал, даже сам жук. Вскоре жук увидел какую-то большую машину, должно быть, когда-то она была работоспособной, а теперь это просто какой-то искореженный мусор. Жук прополз по корпусу машины и решил остановиться на одной из частей около-сферической формы. В этой части машины было несколько щелей, которых, казалось, в ней быть не должно. Жук, сам не понимая – почему, решил залезть в эту щель. Жуки и не должны понимать, эти глупые создания просто делают. Жук прошелся по проводкам внутри машины, по микросхемам и увидел какую-то блестящую железку, немного торчащую. Пролезая рядом, жук чуть толкнул ее, и та встала на, должно быть, свою изначальную позицию. И тут жук услышал какой-то пугающий скрежет и не менее пугающее шипение. Жук тут же выбежал из щели и убежал куда-то прочь.
«Что?.. Я только что проснулся? Что вообще происходит?» – робот только что поднял скрипящую руку и потрогал ей свою голову: «Что произошло?.. Ах, точно! Меня ведь схватило какое-то длинное чудище и бросило в огонь… Но, похоже, что я не умер… Стоп, я так странно выразился. Роботы ведь не умирают, роботы ломаются. Но вокруг люди всегда говорили не о поломке, а о смерти, поэтому я и стал им подрожать…» Робот приподнял туловище и оглянулся. Его корпус, правая нога и левая рука были сильно изувечены. Титановое покрытие деформировано, как если бы его истерзали огромными когтями. Из некоторых изуродованных мест торчало несколько оборванных проводов.
Робот осмотрелся. Он лежал на куче хаотично сваленных камней из бетона, перемешанных со штукатуркой, пылью, сажей и прочим мусором. Вокруг него были 3 облезшие бетонные стены. Когда-то гладкий пол из аккуратной и приятной на вид плитки теперь был забросан мусором и прополот, как огород после тяпки. Робот аккуратно встал на ноги и посмотрел вверх. В потолке, в том помещении, где он находился, красовалась большая дыра, через которую виднелся следующий этаж, такой же неотесанный, а дальше такой же потолок с такой же дырой, и еще один потолок с еще одной дырой, а дальше было небо, белое и одновременно тусклое небо, накрытое густыми тучами, слабо пропускающими солнце. Получается, что робот находился на третьем этаже с конца какого-то дома, превратившегося в непригодное для жизни место. Робот четко ощутил, что его правая рука почти не слушалась его, он даже не мог ее поднять, а лишь немного пошевелить средним и указательным пальцем. Большой палец на этой руке у робота и вовсе отсутствовал. С поврежденной ногой дела обстояли получше, она просто довольно криво ходила, из-за чего робот был похож на инвалида. Наверное, им он и являлся.
Робот вышел из того помещения и попал в другое. У следующей комнаты полностью отсутствовали две стены, а пол под наклоном уходил куда-то вниз. Отсутствующие стены, словно большие окна, продемонстрировали роботу ужасающую и одновременно чарующую картину. Город, еще совсем недавно оживленный и чудесный, превратился в безобразные руины, накрытые нетолстым слоем снега. Робот когда-то видел на всяких стендах и подобном, на улицах и в зданиях изображения и фотографии городов в послевоенное время. И сейчас эта картина умопомрачительных размеров, представшая перед роботом, напоминала именно те образы городов, изуродованных бомбардировками, пожарами и временем. Многие дома были накренены и развалены, многие отделались просто дырами в стенах и полах, а некоторым удалось уцелеть, но даже смотря на уцелевшие дома, становилось неуютно, ведь и они были наполнены мусором из пыли, камней, металла и прочих объектов, созданных людьми. Целых стекол в этих зданиях не осталось, с их стен уже давно слезла вся краска, осев на землю в качестве мусора. Улицы были забиты автомобилями, о которых уже все давно позабыли, некоторые из которых просто были оставлены, некоторые приплющены, некоторые перевернуты, некоторые разобраны на части. Многочисленные столбы уже давно были повалены на землю, а некоторые пока еще только преклонились. Каждая составляющая когда-то чистых и приятных улиц теперь играла свою роль, превращая это место в пристанище хаоса, страха и мертвой тишины. Робот обратил и на это внимание. Тишина… Одновременно немного пугающая и умиротворенная тишина сама шептала о том, что это место «умерло». Теперь здесь никто не живет, кроме, наверное, самой смерти.
