А в следующее мгновение нам с Фирусом прилетели вестники. Тот дернулся, я успел заметить его настороженный взгляд в мою сторону. Так-так-так, кажется, началось то, чего мы ждали. Вскочив, я с сожалением откланялся, сообщив, что дела не ждут. Фирусу пришлось задержаться, чтобы закончить начатое. Этого времени мне вполне хватило, чтобы добраться до посольства, где уже наготове ожидали друзья.
– Что произошло? – уточнил, глядя на напряженных товарищей.
– Кажется, наша догадка окончательно подтвердилась, – глухо отозвался Цертер.
Дракон улетел, предварительно сто раз извинившись и пообещав герцогине заглянуть на чай еще раз. Феникс собирался сбежать, но ее светлость одним взглядом пригвоздила его к месту и заставила закончить работу. Через час птах все же ушел, но почему-то в его торопливом прощании мне слышался шелест змеиной чешуи.
Я задумчиво посмотрела ему вслед и не сразу расслышала слова герцогини:
– Неприятный тип! Так извивался, когда я его придавила!
Я была полностью солидарна с лэрой. Тип действительно неприятный, даром что привлекательный. Но в нем слишком остро чувствовалась червоточина, хотелось держаться подальше. По нему сразу видно: он эгоист, которого заботит только собственное благополучие. Как оно достигается – вряд ли его это беспокоит. Меня передернуло. Хотелось понять, зачем же ему я понадобилась? Какие цели он преследовал? И не аукнется ли мне его внимание в будущем?
Я вскинула глаза на лэру ас Эрвейс и не удержалась, спросила:
– Так вы маг, ваша светлость?
– О, да, и очень сильный, – подтвердила она, – но мои способности обнаружились слишком поздно, поэтому единственное, что я могу – это придавить сырой силой.
– Насколько поздно? – почти испуганно уточнила я.
Что если мне тоже поздно поступать в Академию магии?
– После рождения третьего ребенка, – отмахнулась герцогиня. – Ты же знаешь, что в королевской семье магии нет. Если у кого-то она появляется, значит, сыграла кровь матери. Но при этом в королевском роду такая сильная наследственность, что все короли похожи друг на друга, как отражение в зеркале.
Я кивнула, припоминая учебник истории. Мне всегда казалось, что художники просто пытались подчеркнуть родство королей и принцев и, может быть, указать на длинную череду предков, ведущих к трону очередного Фредрика или Карла. Но ее светлость встречалась с королем и принцем лично, бывала в королевской галерее предков, да и прежнего короля неплохо знала.
– Поскольку мой отец был младшим братом предыдущего короля, магии у него не было, но он взял в жены сильную магичку, боевика, – ее светлость улыбнулась своим воспоминаниям, кажется, они доставляли ей удовольствие. – Многие этому удивились. Матушка была дочерью ректора магической академии, но знатностью и манерами не блистала. Они с отцом служили Короне на границах со Степью. Он был командиром, она – боевым магом. Поэтому я была их единственным ребенком. Обстановка не располагала.
Я внимательно слушала, одновременно вручая служанке опустевший чайник и несколько тарелок. Дракон был весьма прожорлив, и, думается, ее светлость захочет выпить еще чаю в самое ближайшее время.
– Когда я подросла, степняки устроили большой той, собиралась напасть на границы королевства. Отец и мама знали их обычаи очень хорошо, поэтому меня порталом отправили в столицу, поближе к сиятельным родственникам, а после решили, что я достаточно взрослая, чтобы жить здесь.
Герцогиня поморщилась, и я ей посочувствовала.
Сама я не хотела уезжать из родного дома в школу для благородных девиц. Если бы не благотворительная стипендия нашего соседа графа, я бы осталась дома вместе с другими сестрами. Собирала бы яблоки, варила варенье, сидела подле матушки длинными зимними вечерами, вывязывая чулки и шали…
– Лэра, так вы учились в закрытой школе? – спросила я, чтобы выдернуть ее светлость из грустных воспоминаний.
– О, нет, меня, как комнатную собачку, родственники передавали из рук в руки. Я, конечно, писала родителям, когда научилась писать, жаловалась, но тогда на границах было совсем плохо, да и король не разрешал брату вернуться, опасался политической нестабильности в стране.
Герцогиня вздохнула, а я торопливо налила ей мятного чаю – такие переживания нужно смягчать!
– Впрочем, теперь я понимаю, что такое долг, и не обижаюсь на родителей, – сказала ее светлость, сделав несколько глотков. – Благодаря тому, что я кочевала из дома в дом, я встретила своего мужа и прожила с ним неплохую жизнь. Не всем светским дамам везет хотя бы уважать своего супруга, а я Дилейра любила…
Глаза герцогини подернулись поволокой, и я аккуратно поставила перед ней блюдечко с пирожным.
Дальше разговор пошел веселее – лэра припоминала рождение своих детей, их детские проказы и шутки, мы смеялись и прогуливались по комнате. Потом ее светлость пожелала выйти на прогулку, увидела выжженное пятно посреди газона и приказала садовнику разбить на этом месте клумбу, чтобы «это безобразие не портило ей настроение».