Оставил трубу в ординаторской, чтобы глаза не мозолила, но когда заскочил за сигаретами, она звонила. Ответил, не задумываясь, а потом меня опять дёрнули. Так вдобавок ко всему ещё и Влада пришлось подменить на дежурстве до полуночи. Раньше без проблем менялись, но сегодня меня на ошмётки рвало от желания поехать к Диане.
Но зато за эти часы дежурства прошерстил всё содержимое смартфона "от" и "до". Как только пароль ввёл, долго с собой боролся, прежде чем зайти в мессенджеры и соцсети.
Нет, согласитесь, двадцать семь секунд — это целая вечность, когда дело касается любимой девушки, на всех парусах старающейся сбежать от меня. Удивился ли я, когда не увидел фотографий не только с мусором, но и вообще с какими-либо хорями? Не то слово. Не знаю, чего я ожидал, но выдохнул с облегчением, особенно после того, как прочитал её чаты. Общается Ди мало и в основном с братьями. Там нет вообще никаких доказательств того, что у неё есть или были какие-то отношения вообще с кем-либо. Моя девочка. Только моя.
Её мобила вибрирует в кармане. Вытаскиваю и тут же зверею.
Димарик.
Димарик, блядь!
Сука, подписала же. Спасибо, что хоть не Димочка, иначе вдобавок к уничтоженному мной платью пришлось бы и новый смартфон брать.
Димарик-заебарик явно не понял с первого раза. Весь день ей наяривает. Его счастье, что в больнице сегодня был завал, и всё, что я успел сделать — проорать в трубу, чтобы он даже близко к МОЕЙ Дикарке не подползал. Видимо, до него не дошло с первого раза. Ещё и среди ночи наяривает, утырок фаршированный.
Наверное, придётся перехватить его возле участка и "побеседовать" прямо.
Принимаю звонок и яростно рычу, поднимаясь по ступеням на четвёртый этаж.
— Я, блядь, сказал тебе оставить её в покое!
— Его-о-ор? — раздаётся в трубке злобное протяжное шипение.
На сомнения времени не трачу. Сжав свободную руку в кулак, глубоко вдыхаю, понимая, что сейчас накосячил ещё больше.
— Ди? — выбиваю так, будто, блядь, сомнения есть.
— Откуда у тебя мой телефон? — сечёт едко, в то время как я едва не ору:
— Какого хрена ты с ним?
Ляпаю раньше, чем успеваю остановить себя.
Су-ука…
Я же не собирался на неё давить. Должен был дать ей самой сделать выбор, которого у неё, по сути, и нет. Она моя. Вот только, дурочка, пока сама не готова с этим смириться.
— Северов, твою мать! — орёт Ди, пока я стараюсь переварить то, что она сейчас с этим, блядь, Заебариком. — Ты спёр мой телефон?!
— Я его нашёл в машине. — отбиваю зло, но сдержанно.
Я не должен срываться на ней. Не должен сейчас хуярить мусора. Мне надо просто отдать ей телефон и свалить. Всё.
— Верни. Мне. Мой. Телефон. — чеканит Демоница.
— Верну. Как только откроешь дверь.
— Какую дверь?
Ту самую, из-за которой доносится её голос. А это значит, что ментяра какого-то хера среди ночи торчит у Дикарки дома.
Су-ука…
Я не хочу верить в то, что у них реально что-то есть. Она не спала с ним. Но тогда какого дьявола он делает у неё ночью?
В бешенстве луплю кулаком в дверь и рявкаю:
— Если не откроешь, то я её вынесу.
Просто, вашу налево, не выходит справляться с ревностью. Не стираются картинки моей Ди с этим ублюдком. Вижу, как она выходит с ним из участка. Как он зажимает её возле клуба.
Раздаётся щелчок замка. Закрываю глаза и глубоко вбиваю в лёгкие пронизанный напряжением кислород.
Мне нельзя выказывать истинных чувств, особенно перед Заебариком. Да и на Дикарку напирать не стоит. Иначе только оттолкну её. Знаю же, что какой бы сильной и независимой Ди не стала, ей всё так же нужна нежность и забота. По-другому её не возьмёшь.
Так я думаю, пока не вижу Диану. Взъерошенную, растрёпанную, раскрасневшуюся, тяжело дышащую и, мать её, в коротком шёлковом халате, который еле задницу прячет.
Я не хочу думать о том, чем они занимались. Я не хочу представлять, что после того, как она провела у меня ночь, теперь раздвигает ноги перед ним.
Она приоткрывает дверь ровно настолько, чтобы протянуть раскрытую ладонь и прошипеть:
— Мой телефон.
— Отдам. Только сначала поговорим.
Показательно запихиваю его в передний карман джинсов и толкаю дверь. Ди не сопротивляется. Делает шаг назад, позволяя мне пройти. Стоит увидеть такого же всклоченного клоуна, и челюсти сами скрипят, кроша зубную эмаль. Прячу кулаки в задние карманы.
Ментяра, как ни в чём не бывало, тянет мне лапу. Дробно выдохнув, создаю видимость нормального человека, которого не растаскивает от желания убить. Пожимаю его руку с такой силой, что хруст слышен на всё пространство. Вот только и он не уступает.
— Дима. — сечёт своим именем так, будто я, блядь, не в теме.
— Егор. А теперь съебни. Мне надо поговорить с Ди. — обрубаю скрежетом, глазами разбирая мусора на мясные полоски и скармливая его голодным шавкам.
— Егор. — рычит Дикарка предупреждающе, перетягивая всё внимание на себя. — Говори, что хотел и уходи, я устала.
— Заметил. — рявкаю, выдёргивая лапу из хватки мента, и осуждающим взглядом прохожусь по Диане.
Вот только и клоуняра на неё выжидающе смотрит.
Где-то в груди появляется болезненное давление, когда Ди отворачивается от меня и подцепляет его под локоть.
