— Что у тебя с ним? — спрашиваю тихо, но твёрдо.
Дикарка с дрожью вдыхает и падает мне на грудь. Тыкается лицом в шею, пальцами собирая в кулаках футболку.
— Ничего. — шепчет, задевая губами кожу. — Чёрт, Северов, ничего! — срывается негромким криком, заглядывая мне в глаза.
— Тогда почему он был здесь? И почему ты, блядь, без трусов? — как ни стараюсь звучать ровно, голос звенит с трудом сдерживаемой агрессией и ревностью.
— Потому что не оделась после душа. У меня всё болит после вчерашней ночи. Одежда раздражала. Я так и уснула в полотенце. А когда Дима пришёл, я только халат надела.
И эту ненормальную вообще не смущает шастать перед мужиком без белья? Так дохуя вопросов, но я их не задаю.
— Ты моя, Диана? — единственное, что спрашиваю, но она упрямо продолжает отрицать.
— Я не могу быть с тобой. Я боюсь снова верить. Пойми. Я просто не смогу пережить твоё предательство во второй раз.
— Но ты всё равно готова на секс? — выбиваю недоверчиво.
— Я ничего не могу с собой сделать. Меня тянет к тебе. Заводит твоя близость. С другими не так.
Спокойно. Не психовать. Я знаю, что она была с другими. Раньше. Больше нет. Моя.
— Это глупо, Котёнок. — хриплю, сбавляя обороты. Как достучаться до неё? — Как ты себе это представляешь после всего, что у нас было? Встречаться с одними, а трахаться друг с другом?
Надеюсь только на уровень её ревности, которая раньше до невозможности бесила, а сейчас кажется спасительным кругом. В том, что её чувства ко мне никуда не делись, я не сомневаюсь.
— А почему бы и нет? — холодно сечёт Демоница, глядя своими дьявольскими глазами прямо в мои. — Мне хорошо с тобой. А тебе, уверена, со мной. Раньше отношения были не нужны тебе, а теперь они не нужны мне. Всё просто, Егор.
— Не просто, идиотка. — рычу, впиваясь в персиковые губы отчаянным поцелуем.
Подхватываю Дикарку под зад и сажусь на диван, опустив её сверху и продолжая целовать. Мягко. Нежно. Ласково. Без похоти и страсти. Дианка обхватывает ладошками моё лицо, поглаживая подушечками пальцев скулы, щёки, виски. Я же перебираю косточки позвонков и копошусь в её волосах, растирая затылок. И да, блядь, она мурчит. Как раньше. Откидывает голову назад с мечтательной улыбкой на влажных губах.
— Знаешь, Ди… — сиплю, перетягивая на себя её взгляд. — Я же проиграл тогда. И ты проиграешь. Я подожду.
Она судорожно забивается кислородом, опустив чёрный веер ресниц на раскрасневшиеся щёки.
— И ты смиришься, если я буду с Димой? — режет по живому синеокая сучка.
Шумно сглатываю, сжав веки. Подыхаю, но всё же киваю.
— Если ты сможешь смириться с тем, что и я один не буду.
Блядь, какой же бред. Су-ука…
Дикарка напрягается. Рвано вдыхает. Зависает. Вгрызается в уголок губы. Но тоже кивает.
Су-у-ука…
Сама подаётся ко мне. Целует. Столько горечи в этом чёртовом поцелуе. Столько боли в прикосновениях. Столько страха в дрожащем дыхании. Обоюдно.
Мы врём себе. Врём друг другу. Скрываем правду. Боимся признаться. Соглашаемся на то, что никто из нас не переживёт.
Проталкиваю руки между нами и развязываю пояс её халата. Накрываю ладонями грудь, слегка сжимая. Ди тихо стонет. Хватает мои запястья и разводит в стороны. Стягивает с меня футболку и притискивается голой, покрытой мурашками кожей.
— А ты сможешь быть с другой? — шуршит прямо в ухо и перестаёт дышать, ожидая моего ответа.
— Ты же не можешь, малышка. Без меня не можешь. И я не смогу.
Дианка выпускает короткий выдох и обнимает крепко-крепко.
— Мне так страшно, Егор. — обжигает дыханием висок, заражая меня собственной дрожью.
Прибиваю её к себе изо всех сил, ощущая, как бешено колотятся наши сердца.
— Я знаю, любимая. Мне тоже. Мне, блядь, тоже.
До взрыва осталось три, две, одна…
— Не говори так. — шепчет Ди, не переставая обнимать с какой-то аномальной нуждой.
— Это правда, Диана.
— Пожалуйста, Егор, не надо. Я не могу. Не готова. — выталкивает, запинаясь. — Это больно.
А мне больно от её слов. Моя любовь причиняет ей боль. Меня же она убивает. Понятия не имею, сколько смогу так протянуть. Быть рядом с ней, но при этом делить её с кем-то ещё. Не говорить прямо то, что раздирает нутро в кровавое месиво. Не спрашивать, как прошёл день. Не слышать её забавное сопение ночами. Не хватать телефон при первой же возможности, чтобы увидеть «я соскучилась» в мессенджере.
Не уверен, на сколько меня хватит, но сейчас должен справиться с самим собой и принять её условия, чтобы не потерять Дианку окончательно.
— Хорошо, малышка. — отбиваю севшим голосом, поглаживая по волосам.
Пусть будет так. Пока. Она сказала, что не готова, а не то, что не верит или ничего нет. Интересно, она сама понимает, что даёт мне надежду, что у меня есть шанс её вернуть?
Мы сидим практически без движения. Я облокачиваюсь на спинку дивана, а Ди сидит сверху в распахнутом халате, дрожащая, но не перестающая бегать пальцами по плечам и губами по шее.
Несмотря на весь треш ситуации, у меня стоит. Да так, что едва не вою от дискомфорта и желания трахнуть Дикарку. Вот только рушить этот момент похотью не собираюсь.
