– Обещал, – Иннис выразительно кривится. Ей-ей, титул, что тот навоз, притягивает к себе… навозников!
Но Тиррима так не думает, она выразительно закатывает глаза.
– Такой красавчик!
Иннис фыркает. Давно ли ты, голубушка, рыдала над телом мужа? Выла ведь на похоронах! Напоказ, слезами умывалась, соплями обливалась!
Но этот этап пройден, и вновь живым – живое.
– Красота – не главное в жизни.
– Это верно. Но вроде бы мальчик хороший? – интересуется тетушка Меди.
– Мне он не нужен. Это не Алекс.
Тиррима кривит губки. А Иннис вздыхает.
Она обязательно выучится всему, что надо.
Она дождется.
И – найдет.
Они с Алексом обязательно будут вместе. А эта шушера…
Вот когда он вернется, сам пусть и разгоняет. А она постарается не давать ему лишних поводов для убийства. Почему-то Иннис и не сомневается, что демон будет ревновать, а раз так…
Ревность у демона обычно заканчивается травмами у всех остальных.
– Как малыш?
Оглядываюсь на Марту. Единственную, кому разрешено входить в мои покои. Отныне и навеки. Стражникам от меня серьезно досталось после того раза. Половину пришлось разогнать по городской страже, пусть реального дела попробуют. Вторая же сейчас работала не за страх, а за совесть.
– Рене говорит, что все нормально. Жаль, кормилицу не нашли…
– Мало кто согласится кормить полудемона.
– Я понимаю. Что новенького?
– Ничего особенного. Вот у меня небольшой список по столице – посмотри. Эти очень сильно жалеют о временах Рудольфа.
– Что предлагаешь?
– Ну, убивать их не обязательно, а вот потрясти при случае стоит.
Я киваю. И кто сказал, что некроманты кровожадны? Ни я, ни Марта… Да сдались нам эти люди, убивать их?! Просто так, без повода – нет, никого мы убивать не рвемся. Вот если это враги…
– Ваше величество… простите…
Секретарь.
– Да?
На стол передо мной опускается свиток пергамента. И печать…
Желтый воск, солнечный диск, меч, голубь… Символику Светлого Сияющего сложно не узнать.
И?
Кто-то уцелел?
Если учесть, что столичные Храмы до сих пор стоят пустыми и служат там случайные пришлецы вроде того же Шимариса. Конечно, была бы шавка, а блохи будут. Рано или поздно туда опять наберутся подобные же твари, желающие красиво жить за счет прихожан, но скорее поздно, чем рано. Да и моих агентов среди них будет каждый пятый.
Резким движением ломаю печать.
– Можно?
– Разумеется, мам.
Марта заглядывает мне через плечо. Ровные ряды черных буковок… пожри их Аргадон!
Рене!
Ну, твари, вы мне за это ответите…
Вот уж воистину, щуку сожрали, а зубы оставили. Их не выпололи до конца.
В самых вежливых выражениях рыцарь Храма Атторен сообщает мне, что виконт Моринар находится у него в плену. И если я не явлюсь на переговоры – место и время указано, причем последнего едва хватит собраться и доехать, – оставшееся от виконта пришлют мне в коробочке.
При этом я могу взять с собой людей, но не более пяти десятков. Ловушка?
– Ты не пойдешь.
Марта смотрит холодно и спокойно.
– Мам, я должен.
– Мне плевать. Я тебя не пущу.
Любому другому я уже ответил бы. И – резко. Но Марту я люблю – и я понимаю, о чем она сейчас думает. А потому…
– Мам, они не просто убьют Рене. Они позаботятся о том, чтобы ославить меня на всю страну. Ты же понимаешь.
О, да. Марта понимает.
– А лучше, если они убьют тебя?!
– Они уже пытались. Не вышло.
– Чудом.
– Мам, я сразу потеряю Моринаров. Это – первое. Потеряю уважение дворянства. Это – второе. Потеряю веру простого народа – чего это он от Храма бегает… Это третье. И только самое значительное. А уж сколько других последствий будет у моего отказа…
– Лучше, если тебя там убьют?
– У меня
Марта вздыхает.
– Останешься жив – выпорю.
– Мам, в моем возрасте это не воспитание, а извращение.
Подзатыльник заставляет голову ощутимо качнуться вперед. И Марта уходит, чтобы через десять минут вернуться с Анри Моринаром. Конечно, канцлер допоздна во дворце. За месяц дураки такого наворотили, что за десять лет не разгрести. Я тем временем пишу завещание.
Человеческая часть меня скулит и жалуется, но демону все равно. Кто сказал, что демоны – это огонь?
Это лед. Демонски тяжелый серый лед, под которым ничего не видно. И ничему из-под него не пробиться.
– Ваше величество?
Молча перебрасываю Анри свиток. Тот берет, вчитывается… и словно на глазах стареет. Ссутуливаются плечи, прорисовываются морщины, гаснут глаза…
– Ваше величество…
– Анри, на время моего отсутствия вы останетесь главным. А если со мной что-то случится – станете регентом.
Такого превращения я отродясь не видывал. Анри поднимает голову, смотрит удивленными глазами.
– Ваше… в-велич…
– Я еду за вашим сыном. Полагаю, что могу не вернуться, а потому… вы, канцлер, будете регентом. Мой и Дариолы ребенок – да, он уже родился. Причем королева умерла в родах.
Синие моринаровские глаза медленно округляются.
– Слушайте внимательно, подробности, если я не вернусь, вам расскажет Марта. Она же будет воспитательницей малыша до шестнадцати лет. Потом он сможет переехать в столицу и принять корону. Но до той поры – только Торрин.
– Э-э…
