– Еще раз. Дариола умерла некоторое время назад. В родах. У меня ребенок, сын. Рикард Анри Раденор. Сейчас он находится в Торрине. Так вот, если меня убьют, то вы…
– Я стар, ваше величество.
– После вас эту должность разделят Рене и Том. Поклянитесь жизнью сына.
– Она принадлежит вам, государь. Как и моя старость.
Я отстраненно киваю. Моринар не лжет и не юлит. Порода не та. А Раденору он предан до мозга костей. Больше меня. И, может, даже станет лучшим правителем, чем я. Хоть и регентом. И уж точно человеком.
– Распоряжения я оставлю. В остальном – слушайте Марту. Няня, ты же потом расскажешь, если что?
– Обещаю, малыш.
–
Марта опять кивает.
Я быстро дописываю указ. Расписываюсь, запечатываю, отдаю в руки Марте.
– Вскрыть после моей смерти.
Няня смотрит на свиток, как на ядовитую змею.
– Алекс…
– Но я все равно вернусь. Сейчас отдам приказ гвардии, чтобы собирались… полагаю, двух первых десятков хватит.
– Тебе сказали, что можно до полусотни…
– Ма… рта, а есть смысл?
Марта недовольно сверкает глазами, но умолкает. Понятно же, что если они готовы к встрече, то я просто зря положу людей.
Бессмысленно.
– Как скажешь, Алекс.
Задумчиво перебираю кончик длинной косы.
– Я постараюсь справиться. Но если что…
Назвать Иннис?
Нет?
Лучше не надо. Безвестность для нее лучшая защита. Перед глазами как живое встает ее лицо, темные волосы, яркие губы, сияющие глаза… Человеческое во мне сворачивается в тугую пружинку – и я безжалостно придавливаю ее льдом. Не думать, не чувствовать. Не надо.
– Алекс?
– Все в порядке. Когда они будут готовы? Хотелось бы выехать побыстрее…
– Я сейчас прослежу, ваше величество.
Моринар выходит. Марта бросается ко мне на шею, обнимает, я неловко глажу ее по плечу, замечаю седые ниточки в черных косах… как же тебе из-за меня досталось, родная. И ведь захоти я удалить тебя ради твоего же душевного спокойствия – ты не уйдешь.
Неужели любовь – это всегда тяжкая ноша?
– Вернись… сынок. Вернись.
И опять я во главе небольшого отряда.
Дорога привычно ложится под ноги. Сколько я уже их прошел, сколько проскакал?
Много.
Привычным усилием загоняю тоску вглубь.
Что бы ни случилось, нельзя показать слабость. Пусть потом мне будет плохо, пусть демоническая половина возьмет свое, но здесь и сейчас от меня многое зависит.
Вот ведь… как же их пропустил Крысиный король?
Да и я хорош. Не добил, не проверил, не зачистил – расслабился. Сначала надо убить врага, а уж потом… ничего, впредь умнее буду.
Если оно будет – это впредь.
В любом случае все не так страшно.
У меня есть сын, есть люди, которые могут вырастить и воспитать его, есть канцлер, который такую подставу никогда не простит ни одному храмовнику.
Я могу уходить.
И все же – не хочется. Жить… мне нравится жить, нравится этот мир. Что меня ждет после смерти?
Ну, душа полудемона может переплавиться во многое. Может уйти на перерождение, может попробовать пробить дорожку в нижние миры… не знаю. Но смерти я не боюсь. Некроманты знают, что это – еще не конец игры. Это всего лишь следующий виток в великой спирали жизни.
Сейчас мы едем туда, куда я возвращаться не планировал.
В Риолон.
В небольшой городок на границе…
Что случилось с Рене?
Смертью клянусь, если он мертв – Крысиный король покажется милой шуткой по сравнению с тем, что я сделаю.
Уничтожу.
Ненависть клокочет внутри меня, не находя выхода. Тяжелая, темная злоба. Лед и смерть, ненависть и жестокость… впервые за долгое время я даю им власть над собой. Я становлюсь больше демоном, чем человеком?
Возможно.
Но если только демон может справиться с этим – что ж, пусть будет демон.
Хр-р-рамовники!
Твар-р-р-ри…
В этот раз я не пытаюсь оторваться от своих людей, не собираюсь вызывать Ак-Квира. Бессмысленно. Надо полагать, если меня ждут, то уж магию точно смогут засечь на расстоянии. И тогда – конец.
Кто я для них сейчас?
Знают ли они о моем участии в уничтожении Храмов? Что им вообще известно?
Вопросов так много, что мозг едва не разрывается на части. И когда на третий день пути нас встречают на подъездах к городу, я только облегченно вздыхаю.
На дорогу выходит фигура храмовника.
Высокий, светловолосый, весь в белом – девки млеют, овцы блеют?
– Остановитесь, Александр Леонард Раденор.
– К чему же так длинно? Можно проще – ваше величество.
Я спрыгиваю с коня, чтобы оказаться с храмовником на одном уровне. Не из любезности, так бить удобнее.
На лице рыцаря появляется легкая улыбка.
– Может быть, и величество…
– А у вас есть сомнения?
– Вы здесь для того, чтобы их развеять, король. Разве нет?
– Я здесь потому, что Храм похитил моего друга и рыцаря. И я собираюсь вернуть его. Рене жив?
– Если вы обещаете остаться для беседы, я прикажу отпустить виконта Моринара и его людей.
Я пожимаю плечами.
– Мое слово. Я останусь и побеседую с вами.
Только не факт, что тебе это понравится.
– И обещаете честно ответить на наши вопросы?
– А вы ничего не придумали, чтобы проверить мою честность? Рыцарь Атторен, я разочарован.
– Кристалл правды вас устроит?
– Вполне. Но поклянитесь мне и вы.
– В чем же, ваше величество?
