– Что Рене и мои люди уедут отсюда невозбранно, и вы не причините им вреда вне зависимости от исхода нашей беседы.
– Мое слово.
– И слово ваших людей? Остальных храмовников?
– Вы сомневаетесь?
Вот теперь в голубых глазах мелькает гнев. Он надеется меня этим напугать? Наивный…
– Кто вы в иерархии Храма? Доверенный? Служитель? Приближенный? Почему бы мне и не сомневаться.
– Мои люди признали меня главным.
– И здесь только ваши люди?
– Я понимаю ваши опасения, ваше величество. Но могу обещать, что Храм не причинит вреда вашим людям.
– Тогда я хочу видеть Рене. Они уедут – я останусь.
Рыцарь кивает. Кажется мне, или он чуть расслабляется? Словно я сделал что-то такое… правильное в его глазах?
– Я сейчас прикажу его привести, ваше величество.
Он взмахивает рукой, подавая знак кому-то из своих.
Я тем временем подхожу к моим людям.
– Сейчас сюда приведут виконта Моринара и его людей. После этого вы все уедете.
– Нет, ваше величество.
– Что?!
У меня не хватает слов. Что за наглость?!
– Вы смеете…
Командир отряда смотрит на меня спокойно и чуть устало. Это старый вояка, уже за сорок, видевший, наверное, еще моего деда. Я не спрашивал, не до того было. Да и уматывались мы за день бешеной скачки, не до разговоров… чуть ли не падали, где стояли.
– Я – смею. Потом хоть казните, но одного я вас с этими не оставлю. И ребята не оставят, верно?
Два десятка человек кивают, словно куклы. Нет, мол, не оставим. У меня буквально горло перехватывает от гнева – и стражник пользуется этим.
– Нельзя, ваше величество, королю с ними одному. Подлый же народ…
– Ты забываешься, раб!
Рыцарь услышал нас и теперь сжимает рукоять меча, бледный от гнева. Но вояка смотрит на него чуть ли не с насмешкой.
– А ты мне не грози, мальчик. Тебе лет-то сколько? Двадцать пять? Двадцать семь? То-то, а мне сорок пять. Я еще при старом короле служить начинал, до Рудольфа, и так я тебе скажу – его величество внук достойный. Мало ли что вам в голову взбредет. Может, вы нас и положите тут всех, ну так я вам с того света в рыла плюну…
– Ах ты…
Перехватываю руку рыцаря, не давая ему вытащить меч.
– Храм теперь карает за честность?
Рыцарь слегка дергается, но потом оставляет эти попытки и смотрит на стражника с ненавистью.
– Никто не смеет…
– Да неуж? Ошибаешься, мальчик. При Рудольфе мою соседку Храм сжег. Травница была хорошая, моих детей от смерти спасла – не отстояли, не успели. Чем помешала? От Темного была? Да она и не думала о Темном-то, все травы собирала да сушила. Кто вам мешает сейчас сказать, что правитель наш тож от Темного? Потому как никого не жжет, не гонит, зла не творит…
– Тебе лучше, чтобы некроманты да прочая нечисть на воле гуляли?
– Если они не нарушают законов королевства – в частности, не похищают людей, – они могут гулять. Вот применение силы с целью навредить человеку, как то: порча, сглаз, подъем мертвых с целью причинения вреда… – принимаюсь занудствовать я, но рыцарь перебивает меня.
– Некроманты – зло!
– Мой знакомый чуть не умер, когда боролся с эпидемией. Я не буду называть городок, но спас он там несколько тысяч человек. Некромант.
– Это…
– Это было. Клянусь своей кровью. На кристалле правды присягну.
Рыцарь чуть теряется.
– Это… единицы!
– Ради этого он чуть не сжег себя. И вынужден был бежать из города, потому что туда вошли ваши отряды. Его хотели убить – выжил.
– Вы его знаете, ваше величество.
– Знаю. Только вам не отдам и не назову. Это его жизнь и его дело. Могу поклясться, что вреда он с помощью некромантии не чинит никому.
– Сейчас приведут Моринара, и мы пройдем…
– Э, нет. Тогда сначала нас убивайте, или идем все вместе, – снова встревает в разговор стражник.
Я ожигаю его взглядом.
– Повесить вас, что ли?
– А и вешайте, ваше величество. Наше дело такое – не убивать, так умирать, за родину голову сложить. А только одного мы вас не отпустим, кто их знает?
– Я приказываю…
– Приказывайте. Наше дело вас беречь, остальное неважно.
Ругательства срываются у нас с храмовником одновременно. И на дорогу наконец выводят Рене. Усталого, осунувшегося, но свободного.
– Алекс!
Подхожу и крепко обнимаю друга. Заодно сую ему за воротник конверт с письмом. Что делать, если меня сейчас убьют, куда ехать, какие у меня были планы.
– Жив?
– Я не думал, что ты придешь.
– Болван.
– Слушаюсь, ваше величество. Точно, болван.
– Твои люди где?
– Недалеко. Я видел.
– Бери их и уходите. Ждите нас в городе. Если не вернемся за три дня, действуй, как приказано.
– Ты…
– Я остаюсь.
– Алекс…
Рене хватает меня за руку.
– Ты не можешь! Они хотят тебя убить!
Пожимаю плечами. Рене умница, но как ему далеко до его отца? Хотели бы – уже убили. Мы же не скрывались, я ехал без кольчуги, могли бы и сделать попытку. Но – нет? Им что-то от меня нужно. И если эти храмовники уцелели, стало быть, они либо порядочнее, либо… не знаю. Но буду разбираться.
– Не они первые. Убирайся. И вы все – тоже.
– Ваше величество…
И тут мое терпение кончается.
– Прочь. Отсюда.
Сказано это таким тоном, что даже командир не решается со мной спорить. Молча протягивает Рене руку, но я качаю головой.
– Рене, возьми моего коня. И уезжайте.
