— Да, собака очень большая. Когда она встаёт на задние лапы, она становится выше меня.
Я встаю и вытягиваю руки вверх, Илюша повторяет моё движение, но слегка морщится.
— Ай…
— Не поднимай ручки так быстро, — тревожусь я, но стараюсь не показывать страха. — Это самая большая собака, которую я видела, и самая-самая добрая. Я её давно знаю. Потом папа покатает тебя на ней…
— Доброе утро.
Я поворачиваюсь на звук незнакомого мужского голоса.
— Юрий Николаевич, врач вашего сынишки. Можно просто Юрий, — врач протягивает руку. Ладонь тёплая, но твёрдая. — Вчера я был на операции, когда привезли Илью. Я буду наблюдать за его состоянием.
— Янина, — представляюсь я.
— Очень приятно. Хоть ваше имя мне уже известно из карточки маленького пациента.
Врач поворачивается к Илье.
— Глазки у тебя мамины, парень, знаешь?..
Осмотр длится недолго. Врач в основном развлекает Илюшу, потому что обход уже делали.
Потом врач покидает палату, а я остаюсь играть с Илюшей. Время пролетает незаметно: сын успел поиграть, поесть, полистал любимую книжку и в итоге уснул.
Я осторожно выхожу из палаты.
— Вы всё ещё здесь?
Я оборачиваюсь, видя врача, Юрия Николаевича.
— Да.
— Пройдёмте со мной в кабинет, — улыбается врач, беря меня под локоть.
Он выше меня, но ненамного. Мне не нужно задирать голову, чтобы разглядеть светло-карие глаза мужчины. Юрий подтянут и следит за собой. Его возраст выдают только глубокие морщинки, гусиные лапки возле глаз, когда он улыбается. Мне кажется, ему чуть больше сорока.
— Вы обедали?
— Нет, ещё слишком рано, — рассеянно отвечаю я, но всё-таки достаю телефон.
Чёрт. Уже ни капельки не рано. Странно, что Володя не приехал, хотя обещал.
— Похоже, что вы забыли обо всём, сидя у постели сына. Так нельзя, — качает головой врач, усаживаясь на диван рядом со мной. — Я понимаю ваше беспокойство за сына. Но хочу вас заверить, что в нашем центре мы ставим на ноги всех больных. Случай вашего сына — прискорбный, но не такой тяжёлый, как вам кажется.
Юрий слегка улыбается, приподнимая руки.
— Можете считать меня немного циником. Наверное, профессия накладывает свой отпечаток. Скажу только, что уверен в выздоровлении вашего малыша.
— Нужно будет проводить операцию? — невольно вздрогнула я.
Юрий успокаивающе гладит меня по плечу.
— Страшное слово для вас? Не бойтесь. В данном случае это необходимость. Но мучить вашего мальчика никто не собирается. И мучить вам себя я тоже не рекомендую…
Поглаживания Юрия и его близость — нейтральные и безопасные, как будто лёгкий ветер. Мне не хочется сжиматься в комочек, я почти не чувствую их. Это профессиональное, только и всего.
— Вы можете находиться в центре при ребёнке в дневное время. Другой вопрос, так ли необходимо это вам.
— Вы серьёзно?
— Абсолютно. Ваш сын превосходно ладит с персоналом. Со всеми маленькими пациентами, тех, кого можно перемещать, разумеется, после обеда играет нянечка. Постоянное наблюдение специалистов… Оптимально для вас — приходить до обеда в обычные дни… И в дни после операций, когда мальчика переведут из реанимационного отделения в обычную палату, можете находиться дольше, чтобы малыш радовался вам и быстрее шёл на поправку. Многие боятся оторваться от деток, и это понятно, но гипер-опека иногда доходит до абсурда. Ваш малыш поправляется быстрыми темпами. В целом, могу сказать, что чем больше позитивных и новых впечатлений вы будете приносить, тем лучше. Встряска и отдых от больничной атмосферы, даже такой уютной клиники, как наша, пойдут вам на пользу. Потом сможете рассказывать сыну чудесные истории, как про самолёт и звёздочки, — улыбнулся врач, пояснив. — Я всё слышал. Мне понравилась ваша сказка.
— Вы же циник, Юрий? — усмехнулась я.
— Иногда даже циники слушают сказки…
Я не успела ответить, увидев входящий звонок от Владимира.
— Извините, мне надо ответить.
— Конечно-конечно… Можете передать супругу, что сын идёт на поправку семимильными шагами.
— Я не замужем, — зачем-то ответила я.
— Тем более, рекомендую отвлечься!
Слышу голос Владимира в телефоне. Извиняющийся, полный тревоги.
— Я опоздал. Извини, пришлось немного задержаться. За время моего отсутствия столько всего навалилось… Как сын, Ян?
— Хорошо. По словам врача, Илюша отлично перенёс перелёт и идёт на поправку очень быстро.
— Голодна? Хотя, зачем я спрашиваю, ты за завтраком ничего не съела, — усмехнулся Владимир. — Боишься есть в моём доме?
— Кто знает, вдруг мне плюнули в еду?
— Перестань. Это низко, детский сад, — отмахнулся Володя. — Сейчас пообедаем, потом покажу тебе квартиру.
— Ты уже снял квартиру? Опять решаешь всё за меня? Я в состоянии…
— Натворить много глупостей, о которых потом долго жалеешь, — перебивает меня Владимир. — Квартира тебе знакома. Слово «нет» не принимается.
После обеда Владимир повёз меня смотреть квартиру. За окном замелькали знакомые дома, я удивлённо посмотрела на Володю.
— Куда ты везёшь меня?
