Магда не ответила, и он воспринял это как согласие.
– Может, у Риты с ним тоже возникли разногласия?
По каменному выражению лица, по сжатым губам Карл понял, что находится на правильном пути.
– Рассказывай, если не хочешь отправиться в участок. – Карл блефовал: он не собирался вести эту женщину в полицейское управление. Но это сработало.
– Ладно, расскажу, – пробурчала она. – Речь шла о деньгах. Педро жутко разозлился. Он вообще вспыльчивый.
– Что именно произошло?
– Рита хотела увеличить свою долю. Она приносила Педро больше денег, чем остальные, потому что ничем не брезговала. Слава бежала впереди нее. За хорошую цену с ней можно было делать что угодно.
Карл почувствовал себя неловко. Ему не хотелось думать о том, что это значит. На ум пришли слова патологоанатома Габера о внутренних повреждениях покойной. Потом Карл заставил себя собраться и спросил:
– Но Педро ей отказал.
– Конечно, отказал. Это Педро устанавливает правила. Нельзя диктовать ему свои условия. Тогда Рита пригрозила, что переедет в другой район, продолжит работать в другом месте.
– А он?
Нервно покусывая грязные ногти, Магда ответила:
– Тогда он сказал: я тебя прикончу.
Карл не изменился в лице.
– И он прикончил? Как думаешь?
– Понятия не имею! Я не хочу иметь с этим ничего общего, ясно? – Магда с тревогой огляделась, словно проверяя, не подслушивают ли их, а потом что-то промямлила.
– Что? – переспросил Карл.
Магда наклонилась к нему.
– Рита не испугалась. Она сказала Педро, чтобы он заткнулся, а не то она все расскажет. Расскажет про Далльдорф.
– Далльдорф? Психиатрическую лечебницу под Виттенау?
Карл с удивлением почувствовал возбуждение, знакомое ему по предыдущим расследованием. Обычно оно охватывало его, когда он нападал на след.
– Наверное, – неохотно сказала Магда.
– Что она имела в виду?
Магда молча моргала, и Карл понял, что она больше ничего не знает. Потом она осушила стакан одним большим глотком. Карл увидел, как в уголке ее губ собралась капля красного вина. Это показалось ему почти трогательным.
– Есть еще кое-что… – добавила Магда, потирая руки. – В вечер своего исчезновения Рита получила письмецо. Не знаю, что в нем было написано, на конверте стояло только имя. Мы думали, что с ней хочет встретиться застенчивый клиент. Больше я ее не видела.
Карл удивленно уставился на собеседницу. Кто бы мог подумать, что ей столько всего известно! Нужно отыскать это письмо. В вещах Риты его не было, а значит, придется пойти к мосту, возле которого ее нашли. Давно следовало изучить место обнаружения тела лично. Пока там побывали только коллеги Карла. Его затошнило. Он встал.
– Спасибо, Магда, – поблагодарил он, протягивая деньги. Магда быстро свернула купюру в трубочку, наклонилась и спрятала за подвязки чулок. Потом спросила с усмешкой:
– На вас, полицию, теперь работают акушерки?
Карл уставился на нее во все глаза.
– Что?
– Прошлой ночью ко мне подошла женщина. Сказала, что работает акушеркой, и спрашивала о Рите.
– Как она выглядела?
Карл знал ответ еще до того, как услышал описание женщины.
– Темные короткие волосы. Высокая. Немножко косая, но в остальном вполне симпатичная. Она была пьяна. Напилась просто в стельку!
Психиатрическая лечебница, пригород Бранденбурга
17 апреля 1915 года
В начале года меня перевели в психиатрический лазарет неподалеку от Бранденбурга, к пациентам, которых здесь называют «мнимыми больными». В Вальдорфе начальство отметило меня за чуткое обращение с солдатами, а в многочисленных новых госпиталях срочно нужны хорошие медсестры. Такие госпитали появились по всей стране, чтобы изолировать нервнобольных от психически здоровых калек и остановить эпидемию. Некоторые врачи говорят, что столкнулись с новой формой «истерии».
Я не знаю, правда ли это. Иногда мне самой не верится, что эти приступы судорог и припадков могут быть настоящими. Конечно, на фронте большинство солдат пережили ужасные вещи. Может, они симулируют, чтобы уклониться от повторного призыва? Но в глазах их отражается поистине животный страх, поэтому я склонна верить, что они на самом деле страдают от заблуждений и считают, что находятся в опасности. Такое ощущение, что с фронта вернулись их тела – души же навсегда остались в окопах.
Я дружелюбна по отношению к пациентам, и я им нравлюсь. С этими мужчинами легко работать, потому что между приступами они ведут себя совершенно нормально, тихо разговаривают или просто молчат. Среди них есть как образованные люди, так и простые работяги, и все они в своем уме. Большинство могут обслуживать себя самостоятельно: сами едят и ходят в уборную, они не нуждаются в особом уходе. Однако здесь мне приходится ассистировать врачам во время лечебных процедур. Работать в Далльдорфе было легче.
