И все это довольно громким шепотом, а слух у Всеволода Алексеевича прекрасный. Благо, уже объявили следующий номер, снова заиграла музыка.
– А вы что, не слышали, он с молодой теперь живет? Она его на полвека моложе! – второй голос тоже громким шепотом.
– Да слышала, все газеты писали. Но это ж ничего не значит. Может, она нянькой при нем.
Сашке хочется провалиться. Вот поэтому она ненавидит сидеть в толпе. И всегда ненавидела. И после его концертов всегда старалась первая из зала выйти, только бы не слышать обсуждений, с кем он, как он и что. Но тогда она хотя бы не была героиней подобных бесед.
Нянькой она при нем, да. И моложе на полвека. Ну, может, чуть-чуть поменьше. Факты неизменны, но какой разной может быть их окраска. В Сашкиной интерпретации все это лишь повод для тихой грусти о том, что не случилось вовремя, но все-таки ведь случилось.
Конкурс длится около трех часов без перерыва. Когда конкурсанты все вместе выходят на финальную песню, Сашке уже хочется есть, пить, в туалет и сдохнуть. Даже страшно представить, как чувствует себя Всеволод Алексеевич. Но звучат последние аплодисменты, задвигается занавес, зрители встают. И он тоже встает, подходит к Сашке. Выглядит утомленным, но вполне живым.
– Ну вот, первый день отработали. Как тебе, Сашенька?
И берет ее под руку, направляя к выходу из зала. Явно хочет слинять побыстрее, чтобы организаторы на какой-нибудь банкет-афтепати не потащили. Сашка охотно к нему прижимается, она за три часа успела дико соскучиться. И слышит сзади:
– Так это ж она и есть! Девка та самая! Господи, он и сюда ее припер! Еще и вешается на него, совести ни грамма.
Сашка каменеет. Она не знает, надо ли оборачиваться, стоит ли отвечать. А Всеволод Алексеевич касается губами ее макушки.
– Пойдем, девочка. Даже не вздумай. На каждый роток… Только информационный повод журналистам подкинешь.
Но у дверей пробка, все зрители пытаются покинуть зал одновременно. И до Сашки еще долетает фраза: «А когда-то был моим любимым артистом. Теперь смотреть тошно».
На сей раз Всеволод Алексеевич соглашается на услуги водителя, ведет Сашку к какой-то машине, большой и черной. Устал, больше не хочет гулять? Или старается поскорее смыться, пока еще что-нибудь «приятное» о себе не услышал?
До гостиницы едут молча. Сашка не знает, о чем он думает. Скорее всего, ни о чем. Он откинул голову на подголовник и прикрыл глаза. Может быть, дремлет. А Сашка снова и снова прокручивает брошенные им вслед фразы. О ней могут думать и говорить что угодно. Но «был любимым артистом…». Случилось то, чего она очень боялась: ее появление в жизни человека Всеволода Алексеевича изменило восприятие публикой Туманова артиста. Артиста, который должен был остаться в истории эстрады легендой, столпом, мэтром.
– Две выжившие из ума бабки. Или просто злобные тетки, у которых секса не было тысячу лет, – раздается его негромкий голос. – Выброси из головы немедленно. Если мне плевать, почему не плевать тебе?
Сашка косится на него. И тяжко вздыхает. Ей до его уровня самообладания еще расти и расти. И все равно не дотянешься.
С утра выясняется, что ему нужно на репетицию. И у них нет времени не то, чтобы поваляться, но даже нормально позавтракать. И сообщает он ей об этом, конечно же, утром, когда Сашка просыпается от будильника в его телефоне.
– А почему в такую рань-то?!
– Потому что репетиционное время расписано по минутам на весь день. Участники тоже репетируют.
Всеволод Алексеевич уже поднялся и довольно бодро одевается. Накануне он рухнул в постель, едва дойдя до номера. Сашка с трудом заставила его поесть, после концерта он хотел только спать. Ни о каких ресторанах уже и речи не шло, Сашка даже в номер заказывать еду не стала. Спустилась до магазина, расположившегося в цокольном этаже их отеля, взяла для него пачку творога и пару яблок. Когда вернулась, он уже дремал. Пришлось расталкивать и кормить чуть ли не насильно. А что делать? Сахар упадет, и здравствуй, гипогликемия.
И вот теперь, глядя, как Всеволод Алексеевич на ходу грызет оставшееся с вечера яблоко и включает электрочайник, Сашка думает, что диабет и работа артиста совершенно не сочетаются. Ему надо есть по часам и не что попало. Вчера толком не ужинал, сейчас без завтрака рванет на репетицию. А она, наивная, считала, что они в Кисловодск едут отдыхать и здоровье поправлять.
– Всеволод Алексеевич, а почему вы не можете себе удобное время выбрать? Где участники, а где председатель жюри! Уступят, куда денутся?
– Так я и выбрал удобное, – спокойно сообщает он и тянется к чайнику. – Всегда предпочитал утренние репетиции. Отстрелялся – и весь день свободен!
Сашка подскакивает с кровати.
– Давайте я налью. Присядьте хотя бы, вы стоя пить собрались? Сейчас печеньки достану, я из дома брала. Сколько у нас времени?
