Выясняется, что полчаса. И он, конечно же, хочет, чтобы Сашка была с ним на репетиции. То есть на сборы у нее минут пять, пока он чай пьет. Чудесно! Сашка в который раз думает, что они все напрасно завидовали Зарине. Жизнь у нее точно была не сахар. Если Сашка не ошибается, ее хватило года на три-четыре, а потом она перестала ездить с ним по гастролям. Но можно представить, на что походила их жизнь в Москве: у него сто дел на каждый день запланировано, он постоянно перестраивает планы, кто-то всегда звонит и куда-нибудь зовет. Вот так просыпаешься утром в полной уверенности, что у вас впереди целый день совместного отдыха и прогулок, а оказывается, что он уже все решил и вообще стоит в дверях одетый. Шикарно.
По дороге в театр Сашка ловит себя на мысли, что он не озаботился тем, успела ли она поесть. Ну хорошо, Сашка толком не завтракает, раньше двенадцати дня ей кусок в горло не лезет. Но обязательно пьет утром чай с какой-нибудь его конфетой на сахарозаменителе. И он это прекрасно знает. Но сейчас его интересует только репетиция и номер, который нужно поставить за отведенный ему час. С ней рядом шагает Народный артист Всеволод Туманов. Которому ни до кого нет дела, кроме себя и сцены.
Сашке становится совестно. Начнем с того, что он всегда был артистом. И всегда ставил сцену на первое место. Это и есть его сущность. Что, беззубый лев, во всем от тебя зависимый, нравится тебе больше? А ему-то каково в роли домашнего зверька и вечного пациента? Да, теперь он внимательный, у него есть время на разговоры с тобой и о тебе, о твоих проблемах. Потому что сцены у него больше в жизни нет. Так дай ему насладиться хотя бы этой редкой возможностью выйти к зрителям. И засунь свои нравоучения себе в одно место.
В театре почти никого нет: в зале сидят режиссер-постановщик и несколько помощников, за кулисами толпятся пять человек из танцевального коллектива, которые и должны отрепетировать номер с Тумановым. Но Сашке все равно не хочется заходить в зал. Она со вчерашнего дня еще не соскучилась. Вот уж правда, артист видит только гостиницу и сцену. И все, кто его сопровождают, тоже. Если бы они сегодня уезжали домой, у Сашки такое и осталось бы впечатление от Кисловодска: гулкий зал, огромная люстра и отель средней паршивости.
Сашка садится в кресло седьмого ряда, ближе к краю. Не то чтобы она тут кого-то интересовала, но все-таки в уголке ей комфортнее. Она не очень понимает свою роль сейчас. Сокровище чувствует себя замечательно, полно сил и энергии. В творческих вопросах ему ни совет, ни помощь не требуются. Что, спрашивается, Сашке здесь делать? Лучше бы оставил ее в номере порядок наводить, вещи со вчерашнего дня не разобраны. Но нет, королю требуется свита. Он же привык, что раньше за ним с десяток человек ходило: начиная с Рената и заканчивая Тонечкой, которая занималась его костюмами.
– Так, Всеволод Алексеевич, вы выходите с первыми аккордами и встаете ровно на середину сцены, – объясняет режиссер. – Поете первый куплет. Балет появляется на припеве. Девчонки, давайте на сцену. Включите нам фонограмму, пожалуйста!
Сашке не очень интересно. Что она репетиций Тумановских не видела? Видела, и не один раз. Раньше ей нравилось наблюдать творческий процесс. Потом поняла, что творческого там очень мало. Творчество закончилось в студии, где он фонограмму для этого номера записывал. Лет пятнадцать назад. И то, что звучит сейчас в колонках, очень отличается от настоящего голоса Туманова хотя бы по тембру. У него теперешнего голос ниже и мягче, но и диапазон меньше на половину октавы.
– Всеволод Алексеевич, мы танцуем вместе с девчонками. Ну, хотя бы пройдитесь с ними, а они станцуют. Два шага влево, прихлоп. Два шага вправо. Я думаю, это выполнимо? Давайте попробуем! Еще раз сначала, пожалуйста.
Фанера запускается по второму кругу. По третьему. Всеволод Алексеевич никак не может запомнить последовательность действий: то идет в противоположную сторону, то забывает про «прихлоп», то пропускает момент, когда надо «вступить», то есть поднести руку с микрофоном ко рту и рот хотя бы открыть. Приходится начинать сначала, он злится, волнуется и от этого путается еще больше.
Сашка сидит с непроницаемым лицом. Она предполагала, что так будет. Потому что он и в лучшие времена с трудом разучивал подобные вещи. Все «танцы» Туманова обычно сводились к тому, что он стоял за себя на сцене, а балет крутился вокруг него. А сейчас и вовсе глупо осваивать новые трюки. Но, надо полагать, он сам захотел «шоу». Мог бы просто выйти и спеть «под плюс» свой нетленный шлягер. Безо всякого балета. Но ему же надо показать конкурсантам уровень. Чтобы завтра все газеты написали, что Туманов еще ого-го. Ого-го, конечно. Опять в ногах запутался. Еще и на режиссера наорал, мол, тот его сбивает.
– Давайте сделаем перерыв! Я хочу водички глотнуть, – зычно требует Всеволод Алексеевич в микрофон.
Сашка поднимается со своего места и идет ему навстречу. Бутылку с водой она предусмотрительно прихватила из номера. Протягивает ему.
