– Ты понимаешь, я каждый раз соглашался, куда-то ехал, лишь бы дома не сидеть, не киснуть. А потом, уже в поездке, понимал, как тянет домой. Дома расслабляешься, не одетый, не причесанный, весь какой-то разобранный. На второй день мне уже казалось, что и никому не нужный. А поездки, концерты дисциплинируют, держат в тонусе. Надел костюм, грим наложил, и уже настроение другое, уже человек. Но с каждым годом в таких поездках все меньше впечатлений. Все предсказуемо до зубовного скрежета. Вот я приехал. Встречает целая делегация, местная власть в костюмах, рожи протокольные. Девушка в кокошнике обязательно каравай вынесет. Если национальная какая-нибудь республика, то чак-чак. А мне же ни то, ни другое нельзя. Ну делаешь вид, что рад, пробуешь кусочек, забираешь все это счастье, потом коллектив доедает. Потом тебя тащат по местным достопримечательностям. В данном случае на завод, красный уголок показывать. Стою дурак дураком, фотографии маленькие, очки дома забыл. Улыбаюсь.
– Улыбаемся и машем, – усмехается Сашка. – Как пингвины из мультика.
– Потом в церковь меня потащили. Комсомольский певец Туманов стоит со свечкой в руках всю службу. Воск, зараза, на руки капает, обжигает. Жарко, душно. Я даже путаю, в какой последовательности креститься надо! И везде люди, люди, как к Ленину в мавзолей ко мне идут. Фотографироваться, автографы брать, просто слова какие-то говорить. А ты же все знаешь, что они скажут. И что сделают. Стоишь памятником самому себе, фотографируешься. Тоскливо, хоть вешайся. Ты для них столичный гость, ходячая достопримечательность, событие года. А они для тебя? Концерта ждешь уже с облегчением, там хоть ты в своей тарелке. Поешь по накатанной, отрабатываешь гонорар. Но потом же банкет с местной властью! Где тебе опять нельзя половину. И ты не можешь это объяснять каждому встречному. У меня тогда даже дозатора не было, на глаз инсулин колол.
– Вот не рассказывайте мне эти ужасы, пожалуйста! Я и так не высыпаюсь! – фыркает Сашка. – Все равно не понимаю, кто вас заставлял? Лишь бы дома не сидеть? Тогда тем более не понимаю ваших нынешних настроений.
– Дом, Сашенька, понятие философское, – вздыхает Всеволод Алексеевич. – Дело не в количестве квадратов и престижности района. Вопрос, хочется тебе там находиться или нет.
Сашка молча наутюживает брюки. Надо полагать, что теперь ему хочется.
Перелет прошел лучше, чем она ожидала. Летели бизнес-классом, конечно. Он уже и забыл, когда последний раз экономом летал, а Сашка на прицепе, что ее неимоверно злило, но варианты? Оставить его одного, а самой принципиально лететь в экономе? Когда она заикнулась на эту тему, он моментально завелся, ругались полчаса, прошлись по всем извечным вопросам, кто кому обязан больше. Но Сашка изначально понимала, что он прав. Она нужна ему рядом, а не через полсамолета. Мало ли: астма, сахар. Но все обошлось, Сашке даже показалось, что он в небе чувствует себя лучше, чем она. Устроился удобно в кресле, взял у стюардессы все газеты, какие были, потребовал приветственное шампанское. У Сашки глаза на лоб полезли. Шампанского только и не хватало. А он невозмутимо поставил на ее подлокотник оба бокала.
– Я, пожалуй, ограничусь минералкой. А ты угощайся. И расслабься наконец. У тебя такой вид, словно ты зайцем летишь. И ждешь, пока тетенька-контролер тебя выгонит.
– Ну простите, я не привыкла к бизнес-классу.
– Привыкай. Сейчас еще и обед принесут.
– Мы же ели дома.
– И мороженое, – словно не слыша ее, припечатал Всеволод Алексеевич. – Саша, расслабься!
Легко сказать. Сашке казалось, все на нее смотрят. И все, от стюардесс до пожилой пары в соседних креслах думают, что она его содержанка. Туманова, конечно же, узнали. Он уже принял участие в обязательной фотосессии на смартфоны. Сашке хотелось провалиться куда-нибудь. А он «расслабься».
Наконец они на месте. В аэропорту их встречает заранее заказанное такси и везет сразу в госпиталь. Они не обсуждали, что будет потом, не брали обратных билетов. Он не поднимал эту тему, а Сашка тем более не хочет начинать. Пусть будет как будет. Ее задача его лечить, точка. Она договорилась со Свешниковым, чудесным Иваном Павловичем, который их уже ждет на консультацию. А там посмотрим…
– Сашенька! Как же я рад тебя снова видеть! – Свешников сгребает ее в объятия. – Ну что, земский доктор, в Москву-то не тянет? Всеволод Алексеевич! Мое почтение!
Протягивает руку Туманову, а тот стоит мрачнее тучи. Что это с ним? Всю дорогу бодрячком, пересказывал ей новости из газет и делился опытом полетов, в такси обсуждали московские пробки с шофером и политику мэра, которую их водитель, конечно же, осуждал, зная, как следует управлять столицей. А теперь что?
– Туманов, – сухо представляется тот, кто в представлении совсем не нуждается.
– Чаю? – любезно предлагает хозяин кабинета. – У меня есть очень вкусные конфеты из Израиля, представляете? Пациентка подарила. У нас таких не продают. Саша, ты по-прежнему только зеленый пьешь?
– У меня диабет, – не слишком любезно прерывает его Всеволод Алексеевич.
