– Больно, Всеволод Алексеевич?
– Терпимо. Кто звонил?
Сашка морщится. Она не хочет это с ним обсуждать. Ее куда больше беспокоит его колено. Такое воспаление притирками не вылечишь. И что делать? Искать специалистов здесь? А они вообще есть в курортном городе? Везти его в Москву? Столица вытреплет все нервы и ему, и ей. А если он решит не возвращаться? В Москве он прожил больше полувека. Он ее знал и любил, он был москвичом в самом классическом понимании. Вдруг, ступив на родную землю, поймет, что последние несколько лет – просто морок, наваждение, затянувшиеся гастроли. И Сашка снова окажется по другую сторону занавеса, в толпе расходящихся по домам зрителей.
– Саша, у меня такое ощущение, что больно тебе.
Он говорит без тени улыбки, одним движением выключив телевизор и приподнявшись на локте, чтобы лучше ее видеть.
– Что случилось? Кто звонил?
– Моя мама. Да, она существует. Но мы не общаемся. Долгой истории о наших непростых взаимоотношениях не будет, если вы позволите.
– Вот как… И чего она хотела?
– Чтобы я приехала ухаживать за отцом. Так, с коленкой пока закончили. Укройтесь и не вставайте полчасика, хорошо? Сейчас еще таблетку надо выпить, я только с дозировками разберусь.
– Саша…
– Всеволод Алексеевич, я никуда не уеду. Если сами не выгоните, конечно. Не смотрите на меня так, пожалуйста.
– Саша, так нельзя. Речь идет о твоих родителях.
– Они всю жизнь справлялись без меня.
Хотелось добавить: а я без них. А знаете, Всеволод Алексеевич, кто утешал меня, когда в школе не ладилось, одноклассники обижали, учителя придирались, первая любовь не сложилась, первый секс оказался отвратительным? Папа? Мама? Нет, вы. А учиться в медицинский я из-за кого пошла? А все положительные эмоции в моей жизни кто дарил? И стоял невидимой защитой за спиной. Вот вам я и обязана.
– Держите.
Сашка протягивает ему стакан воды – таблетку запить. И не сдерживает ухмылки. Хрестоматийный стакан, классика жанра.
Собирается он неохотно. То есть вообще не собирается. Сидит в кресле, вытянув больную ногу, вторую, по обыкновению, поджав под стул. Всегда поджимает ноги под себя. В какой-то глупой девчачьей книге в далеком детстве Сашка вычитала, что так делают мужчины, ценящие домашний уют. А широко расставляют ноги уверенные в себе альфа-самцы. Господи, какую дурь она в детстве читала! Тогда популярны были всякие энциклопедии для девочек, в которые появившиеся на волне перестройки многочисленные издательства совали что ни попадя: одна статья рассказывала, как стать балериной, а другая крупным планом демонстрировала женские половые органы. Впрочем, определенная связь между первым и вторым имелась.
Если верить книжке, Всеволод Алексеевич любит домашний уют. И если не верить, тоже любит. Кто бы мог подумать, что человек, большую часть жизни промотавшийся по гостиницам бескрайней родины, привязан к своей подушке, любимой чашке и привычному виду из окна. И теперь он сидит в кресле, смотрит, как Сашка укладывает в чемодан его вещи, и ворчит.
– Почему ты не можешь сама меня лечить?
– Потому что я эндокринолог и пульмонолог, Всеволод Алексеевич. Ну сойду еще за врача общей практики. Я не полезу в сустав! А мазями мы не обойдемся.
От ее притираний стало немножко легче, но отек не спадает, а обезболивающие Всеволод Алексеевич глотает уже чуть ли не горстями. На фоне чего предсказуемо скачет сахар, и Сашке категорически не нравятся ни его самочувствие, ни его настроение.
– А нельзя найти врача здесь? Неужели на весь город нет ни одного… Как его там, кто нам нужен?
– Ортопеда. Есть, целых два. Я знаю обоих. Лучше бы не знала! А в Москве есть профессор Свешников, я уже с ним созвонилась. Мы с ним в военном госпитале работали, очень хороший дядька.
– Сколько лет? – неожиданно уточняет он.
– Семьдесят. Тогда было, – удивляется Сашка. – А что?
– Тебя всегда к стареньким тянуло?
– Да ну вас! Лучше бы помогали вещи собирать! Что вам брать? Брюки белые брать?
– Ну да, по Москве только в белых брюках шастать. Хотя бы бежевые! Рубашки эти не клади! Они с коротким рукавом.
– И что? Вы с длинным собрались ходить? Летом? Москва – не Северный полюс.
– Сашенька, после определенного возраста мужчине лучше не носить короткий рукав. По крайней мере если он не на курорте.
– Некоторым мужчинам лучше в любом возрасте не носить короткий рукав, – фыркает Сашка. – Но вы к ним не относитесь! Ну серьезно! С вашей осанкой, с вашим разворотом плеч, еще чего-то стесняться?
Это не лесть, фигура у него, по мнению Сашки, идеальная. По мнению Сашки, он вообще идеален. Несмотря ни на что. А то, что мышцы на руках провисают, так они и у молодых дрыщей, сидящих за компьютерами, часто как кисель. Ему-то хоть простительно.
– Тебя послушать, я Ален Делон, – ворчит Всеволод Алексеевич, но видно, что ему приятно.
– Лучше. Никогда мне этот слащавый красавчик не нравился. Но футболки я все равно кладу – для больницы.
Он сразу сникает.
