Всеволод Алексеевич постепенно приходит в себя, и на его лице проступает легкое удивление. Ну да, сразу две бледные девушки рядом – это уже перебор. Одна со стаканом, вторая с полотенцем. Но он ничего не спрашивает, укладывается, подтягивает одеяло. Сашка хорошо знает его повадки. После каждого приступа есть три сценария. При самом легком варианте его можно занять какими-нибудь игрушками: телевизором или планшетом. Чтобы отвлекся и успокоился. При варианте средней тяжести он будет требовать внимания, разговоров, массажей, чая и просто рядом посидеть. Вариант, когда он сразу засыпает или просто тихо лежит, отвернувшись к стенке, казалось бы, самый желанный. Нормальная человеческая реакция, проспаться, восстановить силы. Тем более, что одно из лекарств вызывает сонливость. Но Сашку этот вариант устраивает меньше всего. Он говорит о том, что сокровищу совсем плохо, что у него нет сил даже требовать любви и ласки. И сделать она ничего не может. Разве что шторы задернуть и одеяло ему поправить. Ну и рядом сесть, конечно, хотя он и не просил. Не будь тут Нурай, она бы его за руку взяла или как-то еще участие проявила. Но Нюрка сидит с другой стороны постели. И вид у нее такой, что хочется и ей успокоительного выписать. Если не вколоть, так хоть накапать.
– Все еще мне завидуешь? – тихо спрашивает Сашка, когда Всеволод Алексеевич засыпает.
– Я тебе и не завидовала. Я примерно понимала, что ты получила. Все даже хуже, чем было. Раньше он хоть брызгал какую-то дрянь и не так сильно задыхался.
– Раньше он и моложе был. Астма идет по нарастающей. Но это еще и Москва. Когда мы в Прибрежном, все не так печально. Здесь ему совсем тяжело.
– И что теперь? Будет спать?
– Да, и довольно долго. Так что тащи сюда, что он там заказал. Он вроде про эклеры говорил? И чайник заново поставь, пожалуйста.
Нурай усмехается при упоминании эклеров, но кивает. И идет на кухню за чайником.
– А потом Зарина решила переехать в загородный дом. Вдруг резко полюбила свежий воздух. Ага, так я и поверила. Да просто захотела быть подальше от журналистов. Ее до сих пор достают, постоянно пытаются какие-нибудь интервью взять, на телевидение зовут. Какой-то канал ей миллион обещал за сорок минут эфира, где она должна будет рассказать, что на самом деле произошло у них с Тумановым. Миллион! Как будто это для нее деньги, чтобы так позориться.
Эклеры давно съедены, целая коробка. Сашке редко перепадают настоящие сладости, а после серьезных потрясений ей особенно сильно хочется сладкого. Всеволод Алексеевич спит, и Сашка постоянно прислушивается к его дыханию. Нюрка наливает им по третьей чашке чая. Напряжение куда-то испарилось, им обеим больше не хочется обмениваться колкостями. Они как будто поняли друг про друга что-то очень важное, что и раньше знали, но стали забывать.
– В общем, Зарина переехала и я вместе с ней. Считай, что в глухую деревню. В поселке еще пять приличных домов на охраняемой территории, а через речку откровенные хибары, разбитые дороги и дом престарелых. Серьезно, у нас его из окон видно. А старики видят из окон «дворец Туманова», как писали в какой-то местной газетенке. Да какой там дворец. Нет, ну триста квадратов, это да, пойди вымой везде полы – уже окочуришься. Но бывают дворцы и пороскошнее. И Туманов там, по-моему, никогда и не жил. До Москвы полтора часа добираться и то, если в пробке не встанешь. Он оттуда ни на один концерт бы вовремя не приехал. Я сначала обрадовалась, Зарина мне прибавку пообещала. А потом… Не знаю, Саш. Задолбала деревня вокруг, из дома выходить не хочется. Летом еще ладно, а зимой тоска такая. Пока до Москвы доберешься, все на свете проклянешь. Лишний раз гулять не захочется. И что с заработанными деньгами делать? Ну отправляю я домой матери и тетке. Оставляю себе немного, на платье там, на туфли. А куда их носить? На концерты Туманова, которых больше нет?
– Вернуться домой никогда не думала?
– Нет, – Нюрка качает головой. – Ни за что.
Сашка молча кивает. В этом она может Нюрку понять. Да и вообще понимает. Она не спрашивает про личную жизнь, и так все ясно, раз платья и туфли надевать не для кого. Слишком высоко поднял для них для всех планку Всеволод Алексеевич. Никто до нее не дотянулся.
– Короче, получился из меня обычный гастарбайтер, который пашет с утра до ночи и отправляет деньги на родину, – усмехается Нурай. – Разве что работаю в доме Туманова. Странно мечты сбываются, да? Ты вон тоже получила по полной программе.
– Да.
Сашка отставляет свою чашку и в очередной раз подходит ко Всеволоду Алексеевичу. Она улавливает какой-то подозрительный звук. Но нет, просто что-то бормочет во сне, переворачиваясь на другой бок. Мешают они ему своими разговорами, наверное.
