– Если отпустите меня минут на двадцать, я сбегаю до ближайшего магазина за курицей, – говорит Сашка. – Кастрюльку можно будет у Зарины позаимствовать?
– Можешь даже поварешку позаимствовать, – хмыкает Туманов. – Но одну в магазин не отпущу. Ты даже не знаешь, где он находится. Вместе пойдем.
Сашка хочет возразить, что человечество изобрело смартфоны с картами и навигаторами, и напомнить, что недавно он предлагал ей в Мытищи сгонять, оставив его на целый день. Но благоразумно молчит. Небольшая прогулка ему только на пользу, особенно, если сам вызвался.
Одевается медленно, но Сашка и не торопит. Причесывается у зеркала, негромко ворча, что в таком виде на людях показываться стыдно.
– Впору концертный грим делать. Где-то у меня тут причиндалы для него оставались. Ужас какой-то. Еще и руки исколоты, как у наркомана. Сашенька, подай куртку, пожалуйста.
– Думаете, там прохладно?
– Думаю, что с коротким рукавом мне сейчас ходить не стоит.
– Всеволод Алексеевич, мы в соседний магазин за курицей или на Красную площадь на концерт?!
– Для настоящего артиста не должно быть разницы, – с достоинством отвечает он.
Уже в коридоре, у входной двери происходит заминка. Стоя ему обуться сложно, а ничего, на что можно присесть, здесь не предусмотрено.
– Был удобный пуфик, – ворчит он, пытаясь попасть в мокасины. – Куда его Зарина подевала?
– Давайте помогу!
Сашка проворно опускается на корточки, не замечая его странного взгляда. Помогает обуться. Он в последнее время предпочитает мокасины любой другой обуви, если достаточно тепло и не льет дождь. Мягкие, не давят на выпирающие косточки. Многие годы в узких концертных туфлях сделали свое дело, у него сильно деформированы ступни, и теперь он верный фанат мокасин.
– Саша…
– Что? – Она поднимает голову и напарывается на его взгляд.
– Поднимись, – подает ей руку. – Саш. Ты не должна этого делать. Я мог дойти до кухни, там есть стулья.
– А если мне нравится?
– Нравится что? Ботинки мужикам надевать, стоя на карачках?! Ну и фантазии у тебя, девочка! А такой скромницей прикидываешься.
Перевел все в шутку, потому что сам испугался ее ответа? Но Сашке некогда заморачиваться. Одет, обут, и слава богу, пошли уже. И уточнять, что он первый мужчина, перед которым она опустилась на корточки, не хочется. Он и сам может догадаться.
На выходе из лифта он берет ее под локоть. И все, кто в этот момент в холле, могут наблюдать чудесную пару. А народу в холле немало, начиная с охранников и швейцаров и заканчивая компанией очень прилично одетых мужчин, обсуждающих что-то в кожаных креслах. Остается только надеяться, что среди них нет журналистов. И все же Сашка не может промолчать.
– Всеволод Алексеевич, вы ведь помните, да, что сейчас у каждого в телефоне есть камера?
– И что?
Он идет медленно, но как по сцене, свысока глядя перед собой. Сашка в кои-то веки чувствует себя рядом с ним неуютно. В залитом ярким светом холле, с его мраморным полом и пижонскими картинами на стенах она кажется себе особенно маленькой, угловатой, неженственной. Она же Туманову едва до плеча достает. Она в джинсах, разумеется. Рубашка цвета хаки с имитацией погон, на животе узлом повязана. Не московский у нее вид, мягко говоря.
– Сашенька, мне уже глубоко плевать, кто и что напишет, что опубликует. Могу даже попозировать, если попросят. Прошу!
Пропускает ее вперед, жестом показывая швейцару, что не нуждается в его услугах, распахивает перед ней дверь. И вот они на улице. Вечерний Арбат, еще довольно людный. Место туристическое, и Сашка с досадой думает, что тут его точно достанут желающие сфотографироваться. Но Всеволод Алексеевич снова берет ее за локоть и уверенно ныряет куда-то в сторону, в плохо освещенную подворотню. Один поворот, второй, узкий проулок. Он ориентируется, как у себя дома. Впрочем, он и есть дома. Это его город, его улицы и подворотни, по которым когда-то, больше полувека назад, он бегал вечно голодным мальчиком с ободранными коленками.
Он легко выводит ее к мини-маркету на углу одного из домов.
– Раньше тут было все необходимое, – поясняет он. – Не «Азбука вкуса», конечно. Зато рядом.
– И часто вы за продуктами ходили? – удивляется Сашка. – Не поверю, что Зарина вас за морковкой для супа посылала.
Всеволод Алексеевич неопределенно пожимает плечами и как-то подозрительно отводит глаза. Сашка догадывается.
– Вы сюда за печеньками ходили, да? И конфетами, которые вам было нельзя.
– Какая ты хорошая девочка. Именно за ними. А я уж думал, ты предположишь, что я сюда бегал за сигаретами и презервативами.
– Всеволод Алексеевич, я не могу так плохо о вас думать! Уважающий себя мужчина презервативы в аптеке покупает.
В общем, в магазин они заходят, не переставая смеяться. Здесь, вдали от пафосных интерьеров и проницательных взглядов, Сашке снова становится уютно. Всеволод Алексеевич берет тележку и заинтересованно оглядывается. Голодный. Надо найти ему что-нибудь перекусить, пока она будет с супом возиться.
