Всеволод Алексеевич как-то подозрительно хмыкает, но вид имеет самый независимый. Уселся в кресло, очки надел, в телефоне якобы что-то читает. Хотя Сашка прекрасно знает, что в телефоне он никогда ничего не читает, он с трудом в телефонной книжке надписи разбирает, слишком мелкий шрифт для него.
– Так перезвони им, – предлагает Сашка. – Организаторам.
– Трубку не берут. Завтра поеду в «Плазу», выясню, что за дела. Завтра первый концерт. Сегодня уже не хочу, устала как собака. У тебя же можно переночевать?
Сашка совсем теряется. Нет, она очень рада видеть Адельку, с удовольствием проболтала бы с ней всю ночь, но Всеволод Алексеевич…
– Да ради бога, Аделина, оставайтесь! – подает он голос. – У нас есть свободная спальня.
Аделька ослепительно ему улыбается, и Сашка чувствует укол ревности, за который ей тут же становится стыдно. Школьная подруга! У которой уже тогда кавалеров было не перечесть. Нужно ей твое седое сокровище, как же. Он проявил банальную вежливость, умерь уже пыл, цепная собака его светлости.
– Тогда я душ приму? Согреться хочу, под горячей водой постоять.
Сашка спешит в ванную, выдать полотенце и показать, как что включается. Зажигает в ванной свет и чувствует неловкость. Они с Тумановым привыкли жить вдвоем, не думая, что чей-то посторонний взгляд скользнет по брошенным на край раковины использованным полоскам глюкометра или оставленной в душевой кабине табуретке. Вчера его опять скрутила астма, не очень сильно, однако приятного все равно мало. После приступа ему всегда хочется в душ, но не всегда на это есть силы. В таких случаях Сашка ставит для него пластиковую табуретку.
– Вот тут вода переключается, – сообщает Сашка, быстро вытаскивая табуретку из душевой. – Осторожно, душ брызгается.
– А чего не заменишь? – рассеянно, явно думая о чем-то своем, спрашивает Аделька.
Сашка смущается. Действительно, чего не заменила-то? Дел на пять минут, только шланг надо новый купить. Но они как-то об этом не задумывались. Ну брызгается и брызгается. Всеволод Алексеевич так моется, что после него все равно весь пол нужно вытирать, не важно, исправен шланг или нет. Сашке хватает других забот, бытовые ее волнуют, только если существенно осложняют жизнь.
– Ладно, купайся, я побегу за пирогом смотреть, сгорит же!
А заодно и за Всеволодом Алексеевичем, который может полезть проверять пирог в ее отсутствие. Он и кухонные приборы категорически не совместимы.
– Где ты ходишь? Яблоками пахнет так, что скоро все соседи сбегутся! – ворчит он. – Что там твоя подруга?
– Купается.
Сашка летает по кухне: вытащить пирог, поставить чайник, быстро протереть мойку, которая вся в известковых разводах, заменить кухонные полотенца на свежие. Ну да, она не образцовая хозяйка. Попробуй поддерживать идеальную чистоту, если в твоем распоряжении только вода, тряпки и сода, и никаких современных моющих средств с сильными запахами. Да и времени не слишком много. Если она затевает генеральную уборку, Всеволод Алексеевич ворчит – он себя неловко чувствует. Ему кажется, что надо присоединиться, помочь, а Сашка его гонит. Поэтому он в принципе не любит, когда она убирается дольше, чем необходимо. Вот и сейчас реакция не заставила себя ждать.
– Ты чего суетишься? Можно подумать, к нам потенциальный жених в гости пожаловал, – удивляется он.
– Хуже, – отзывается Сашка, протирая заляпанную крышку мусорного ведра. – Для жениха я бы не старалась. На черта он мне нужен, жених? Пусть валит откуда пришел.
– Странно. Я всегда думал, что встреча подружек – это винишко, вредные сладости и посиделки в пижамах до утра.
– Тысяча первый любопытный факт, который я не знала о Зарине.
– Язва мелкая! Мне пирог сегодня дадут или как?
– Ну подождите, сейчас все вместе чай будем пить! Достаньте чашки из сервиза.
Он высокий, ему, чтобы достать чашки из верхнего кухонного шкафчика, даже тянуться не надо. А Сашка табуретку подставляет.
– Ну точно, как для жениха стараешься, – хмыкает Всеволод Алексеевич, распахивая дверцы шкафчика. – Посуду парадно-выходную решила поставить. Мы-то по-простому из обычных чашек пьем.
Вообще-то те чашки, из которых они пьют каждый день, когда-то тоже были частью сервизов. Только Всеволод Алексеевич имеет обыкновение посуду бить с впечатляющей регулярностью.
На кухне появляется Аделька, и Сашка немеет. На подруге банное полотенце, которое Сашка ей выдала, обернутое вокруг тела. И все. Нет, ну по набережной отдыхающие и не так ходят, они и в магазины или кафе могут в мокрых купальниках заявиться. Но…
Всеволод Алексеевич ехидно улыбается, но никак не комментирует. Усаживается за стол в ожидании пирога. Судя по умопомрачительному запаху яблок и корицы, а также пышному внешнему виду, пирог Сашке удался. Она режет его на куски, раскладывает по тарелкам, разливает чай.
– Сама пекла? – удивляется Аделька.
