Провожаю, долго целуемся у дверей. Чувствую нас настоящей парой, а его совсем близким. После того как уходит, обдумываю варианты переезда. Получается, мы с Ёлкой остаёмся в Москве? Раньше эта мысль привела бы меня в ужас, а сейчас я лишь улыбаюсь, хорошо, что вещи так и не разобрала.
Следуя совету франта, долго отмокаю в ванной, раза три ещё пью чай. Мне не хочется уходить из дома, тут мне комфортно и счастливо, будто я в коконе.
Но я обещала навестить Риту. Добираюсь на метро, покупаю фрукты и торт.
На звонки и СМС она не отвечает, и я начинаю волноваться, проверяю календарь, дата близко уже.
У меня есть ключи от квартиры подруги, я пользовалась ими лишь однажды, но сегодня решаюсь использовать их снова.
В квартире тишина, у Риты двушка. Раньше были спальня и детская. Сейчас это просто комнаты, где она безуспешно пытается спрятаться от своей боли.
— Рита, ты дома? Ты не отвечаешь на звонки, я волнуюсь! Рита? — зову.
В ответ тишина, но она должна быть здесь.
Заглядываю в спальню, никого. На тумбочке лежит рамка стеклом вниз. На кухне гора грязной посуды.
— Рит, ты где?
— Я здесь!
Вздрагиваю, голос подруги доносится из-за закрытой двери детской. Я так боюсь этой комнаты, прислоняюсь лбом. Господи пронеси! Я не переживу если там снова разгром. Вид оторванных голов у кукол, вспоротые мягкие игрушки, испорченные детские вещи, мне всё это снилось еще полгода.
Осторожно толкаю дверь.
В комнате идеальный порядок. Рита лежит на полу, на пушистом розовом ковре, с закрытыми глазами, прижав к животу одноухого зайца.
— Привет, — присаживаюсь рядом, — Я совсем обнаглела и открыла запасным ключом, не злись ладно? Ты не отвечаешь на звонки и смски, пришлось позвонить твоей маме, она сказала ты дома.
— Дома, где мне быть? — шепчет.
— Мне звонили из клиники, они ждут тебя на реабилитацию.
— Не хочу, напрасная трата денег. Оплати лучше развивашки Лили, — советует подруга.
Лили — это девочка-подросток с синдромом Дауна, одна из наших чатовских. Я помогаю её маме с оплатой специалистов, и у девчонки явный прогресс.
— Оплачу. Пожалуйста, давай ещё раз попробуем? Ирина Игоревна сказала, что у них новый психиатр, очень крутой. Учился за границей, у него какая-то авторская методика, я уверена что он нам поможет вылечить твою депрессию, — ложусь рядом, Рита жмурится, по щеке катится слеза.
— Враньё. Никто не может вылечить смерть! — шепчет Рита. — От меня осталась только оболочка, а души нет.
Обычно я начинаю спорить и уговаривать, но сегодня не получается. Сегодня я слишком открыта и уязвима. Я так устала, всё время пытаться всем помочь, через сто препятствий, преград и людских «не хочу».
Я всегда должна быть сильной. Но сейчас я просто рыдаю, уткнувшись в колени. Потому что Рита права, смерть не лечится, а как заинтересовать ее жизнью я не знаю!
Ревём, Рита обнимает меня, утешает. Мы поменялись ролями, всё перепуталось.
— Не плачь, Мирослава, у тебя всё будет хорошо! — шмыгает носом подруга.
— Теперь думаю да. Рита, я встретила парня! И влюбилась! И переспала с ним! А потом ещё раз и меня не триггернуло! — выдаю всё разом. — А ещё я купила торт.
Рита в шоке, застывает статуей. Лезу в пакет за тортом. Самый шоколадный из всех возможных, её любимый. Уже порезан на кусочки.
Сую ей в руки кусок, и сама начинаю есть. Жуём в тишине.
Рита доедает первая.
— А как? — спрашивает, даю ей второй кусок.
И начинаю рассказывать всё с самого начала от первой встречи в супермаркет, до сегодняшней ночи, в красках описываю треш с Семеновым, реакцию Миши, наше примирение.
— Он называет меня, Медочек, из-за серёжек. И уже познакомил с братом и его семьёй, представляешь? Они близнецы, я говорила? Короче, мы решили жить вместе! — сумбурно подвожу итог.
— Я очень рада, за тебя! Это круто! — сквозь слёзы улыбается подруга.
— Спасибо.
Я очень хочу сказать, что у неё тоже всё будет хорошо, и она непременно снова будет счастлива, если только позволит себе жить дальше, но вовремя прикусываю язык.
— Рит, расскажи мне, как это произошло? — прошу еле слышно.
Жду, что она как обычно, отвернётся и прогонит меня, или начнёт кричать и скандалить. Но Рита неожиданно начинает говорить.
— У Лерки же зубы лезли, она даже температурила немного, а жара была, окна на проветривании, видимо, продуло. И у неё случились сопли, первый раз за восемь месяцев. Я её берегла, а тут недосмотрела, она всю ночь орала, соплеотсос мало помогал. Мы не выспались и были как зомби. Хотя Лерка -подарочная, прекрасно спит по ночам с самого рождения.
Закусываю губу, понимая, что подруга говорит о дочери в настоящем времени.
— Утром я записала нас к платному педиатру, мы съездили на приём. Дочь послушали, посмотрели и подтвердили, что это просто сопли. Ну, выписали промывалку в нос, капли. Лёшка припарковался, я пошла в аптеку, Лерка сидела пристёгнутая сзади. Купила всё, выхожу, смотрю, Леша к ней пересел, ныла, наверное. А в следующую секунду в них влетает чёрный джип. Бах, и нет моей семьи. — Рита плачет, вытирая щёки ладошками.
Мне жутко от её интонаций, от слов. Оказывается, такой ужас можно рассказывать обычными словами.
