Рита начинает раскачиваться, и снова говорить.
— Мне, наверное, было бы легче, если бы за рулём был какой-нибудь обдолбыш, но там был нормальный парень, у него у самого двое детей осталось, тормоза отказали. Первый день, как забрал машину из сервиса, вот так починили. — зло смеётся.
Я обнимаю её, не понимая, как можно пережить такой кошмар и всё ещё ходить, дышать, есть. Один человек не может вынести столько боли.
— Их нет, а я есть. Как решить эту задачу? Я знаю только один способ, но кругом все говорят, что надо жить! Кому надо? Я так скучаю, Мира, я хочу к ним! Два года прошло, а я всё ещё здесь, потому что слишком трусливая! — голос Риты дрожит.
Я обнимаю подругу крепче, отрицательно трясу головой.
— Не надо, Рит, это не выход. Я не знаю как дальше, но должен быть способ. Я умоляю тебя, давай ложится в клинику? До даты. Пожалуйста. Я верю Ирине Игоревне, она толковая тётка. Этот новый психиатр должен помочь! — уговариваю подругу.
Рита молчит. Но не кричит и не отрицает, а это уже хороший знак. Она очень устала от этой не проходящей, изматывающей боли. И несмотря ни на что, хочет жить, хоть и ненавидит себя за это.
Ещё час валяемся, Рита слушает, а я рассказываю о Мише. Я счастлива и из меня фонтаном бьют слова, никак не могу заткнуться. Закрываю рот рукой, Рита смеётся и уплетает торт.
Ухожу с лёгким сердцем, покидаю квартиру подруги на позитиве. Впервые за долгое время мне было здесь не страшно. Но я тороплюсь в метро, бегу через две ступеньки, очень хочется домой. Миша звонил, сказал, что тоже едет домой, спрашивал какое мороженое купить.
Всю поездку улыбаюсь как ненормальная, где-то читала, что влюблённость своего рода помутнение рассудка на фоне взбесившихся гормонов. Ну, и пусть, мне нравится.
Парень, напротив, смотрит заинтересованно, подмигивает, жестом спрашивает номер телефона. Доулыбалась. Отрицательно качаю головой. У меня же дома Миша. Мой Миша.
Михаил
Мирослава сладко спит, обняв подушку, такая милая во сне. Сегодня с утра идёт дождь крупные капли, барабанят по откосам. Очень хочу поцеловать, но боюсь разбудить. Мне нужно, чтобы она ещё спала как можно дольше.
Поэтому вчера я сознательно её выматывал, трахал как в последний раз, и даже когда моя жадная до удовольствия девочка попросила пощады, зашёл на новый круг. Мне нужно было, чтобы она устала и заснула без задних ног. Так и получилось, едва приняв душ, Мирослава вырубилась, прямо в полотенце.
Сам её вытирал и укрывал, чтобы не замёрзла.
Затем разблокировав её телефон, впервые в жизни я переписывался с мужиком от имени девчонки. Пришлось написать первопроходцу с номера Мирославы, потому что с моего он упорно не брал трубку.
Скриплю зубами, вспомнив, как этот похотливый козёл чуть ли не хвостом завилял, стоило мне предложить встречу. Мирослава сказала, что у них всё закончено, но первопроходец явно думает иначе.
Пора поставить этого скота на место, никто не может врываться в квартиру и пугать мою девочку, тем более принуждать к сексу. Меня бомбит и очень хочется ему въебать. Не вижу причин отказывать себе в этом удовольствии.
Проверяю время, девять утра. Я назначил встречу Семенову в парке неподалёку.
Надеваю спортивный костюм, кроссовки, бинтую руки. Я не собираюсь прятаться и понимаю, что вроде как собираюсь совершить преступление. И готов за это ответить, но что-то подсказывает мне, что Семёнов не станет поднимать шум и не пойдёт в полицию.
Десять минут трусцой и я на месте. Первопроходца замечаю сразу, он стоит в беседке, не хочет мокнуть, какие мы нежные.
Свищу, привлекая внимание, я редко позволяю себе такие выпады, но сегодня иду вразнос чего уж там.
Семёнов оборачивается на звук, хмурится. Конечно, он ведь ждал не меня, а сладкую Мирославу. В руках букет роз. Вот же неугомонный мудак.
Перепрыгиваю через перила, встаю напротив.
— Ну, здравствуй, первопроходец. Поговорим? — кручу головой, разминая шею, слышно, как щёлкают позвонки.
Проверяю руки. Семёнов замечает бинты и мой общий настрой. Бледнеет, пятится.
— Математик? А где Мирослава? — тупит.
— Я за неё! — скалюсь, значит, уже навёл справки. — Это я тебе написал, очень хотелось узнать, какого хуя ты врываешься к моей девушке и пугаешь ее? Тебе же русским языком сказали у Мирославы новые отношения! Что же ты такой тупой? Юрист же! — сплёвываю жвачку ему под ноги.
— Слушай, математик, не лезь в это! У нас со Славой своя история, которая длится не первый год. Мы как-нибудь без тебя разберёмся! — выговаривает мне этот мудак.
— Нет, — качаю головой. — С моей девушкой ты больше ничего решать не будешь. Все вопросы через меня. Можешь не пыхтеть, знаю я вашу «историю», Мирослава мне рассказала, у неё только одно желание отмыться от тебя и забыть всё как страшный сон. Хотя если честно, со мной она мало спит! — сально улыбаюсь, провоцируя Семёнова.
— Ах, ты гад! — первопроходец нелепо замахивается букетом и кидается на меня.
Отступаю в сторону, пинком придаю ему ускорения, и он приземляется аккурат в лужу. Поднимается, отплевываясь, мокрый и грязный, уже не такой лощеный.
