Поиски Толяна продолжались почти месяц. Они находили котельную во дворе, но не находили темно-зеленых занавесок. Обнаруживали нужные занавески, но окна, из которых они виднелись, закрывали пышные кроны деревьев, что тоже не подходило. Со временем инициатива толиковской команды стала совсем вялой. В конце концов, он продолжал поиски один. До тех пор, пока я не уговорил его остановиться. Честно говоря, я уже сам стал сомневаться, что все это у меня в жизни было. И даже радовался, что все кончилось. Я очень скучал по общению с Юлей. Очень хотел, чтобы она позвонила. Хотя знал, что это ни к чему не приведет. На работе все шло как нельзя лучше. Вечерами я встречался с Вероникой. Она постоянно мне звонила и посылала эсэмэски. Однажды я познакомил ее со своими друзьями. Но когда мы беседовали в кафе, она их практически не замечала. Тала ее игнорировал в ответ. А вот Толик всячески проявлял к ней интерес. Она ему сильно понравилась. Он шутил, подливал ей вина, расспрашивал о ее жизни, рассказывал о себе. Холодность её его нисколько не задевала. Он был веселым и простым парнем. Весь вечер говорили только он и я. Вероника как могла нас поддерживала. Тала молчал и ел. И только изредка его глаза поднимались из-под широкого лба и внимательно оглядывали сидящих. Его речь мы услышали только тогда, когда официант предложил нам фирменное блюдо из раков. Он тактично отказался и спросил у официанта, знает ли тот, что этих несчастных созданий варят живьем. Молодой человек ответил, что, разумеется, знает. Тогда Тала презрительно попросил его удалиться.
— Невероятно! — произнес он, когда официант ушел. — Разумеется, он знает! Как и весь мир знает и молчит! Дикари, ей-богу! Вы представляете, какое это зверство варить живое существо живьем? — Он посмотрел на нас. — Заживо кидать несчастное создание в кипяток, чтобы отведать его измученной плоти только ради удовольствия. Если бы эти гурманы только могли представить, какие муки испытывает тело при такой казни! И это происходит в двадцать первом веке! В цивилизованном обществе! О какой гуманности вообще может идти речь, если на планете до сих пор существует такое?! Как можно читать детям на ночь сказки, когда рядом есть это? Боже мой! — Тала почти сорвался на крик. — Изуверы!
— Да, блин, — согласился я. — Действительно зверство!
— Ну и ну! В жизни об этом не задумывалась, — тихо сказала Вероника.
— Да, нужно запретить есть раков! — поддержал Толик.
— Нет, есть раков не запретишь, — продолжал Тала. — Я это понимаю. Это утопия! А вот добиться хотя бы более щадящего способа их умертвления, думаю, можно. Я уже давно изучаю этот вопрос и у меня есть кое-какие планы. Уверен, они воплотятся в жизнь. Нужен только грамотный пиар моей идеи. Социальная реклама. Привлеченные известные люди. Радио- и телеролики. Благотворительные концерты. Несколько акций Гринписа. А главное — большое желание!
— Если ты затеешь это, — неожиданно обратилась к Тале Вероника, — я тебе помогу всем, чем смогу. Не думала, что когда-нибудь буду подобным заниматься, но мне вдруг так стало жалко раков! Ведь, правда, это бесчеловечно!
— Ты не шутишь? — обратился я к Тале.
— За шутками это к Толяну, — серьезно ответил он.
— Слушай, ну тогда я с вами! — вдохновленно сообщил я.
— Ну что, тогда давайте теперь как мушкетеры, один за всех и все за одного! Та-даммм! — пропел Толян, опустив указательный палец на стол.
Тала не отреагировал. Он опустил глаза и, как ни в чем не бывало, продолжил поглощать еду.
— Это не повод шутить, — уже проглотив пару вилок салата, тихо сказал он. — Надеюсь, тебя никогда не постигнет такая участь. — Он не поднял глаза, но все поняли, к кому он обратился. Толик замялся.
Когда Вероника вышла поговорить с кем-то важным по телефону, я признался друзьям, что вымотался. Мой мозг и душа были измотаны как после продолжительного забега. Я пытался как следует отдохнуть. Выспаться. Или еще что-нибудь. Но ничего не помогало.
— Тала, Толян, — обратился я к друзьям, — у вас никогда не бывало так? Изредка, когда плохо, когда складывается не так, как хочется, и тебе угрожают неприятности или какая-то опасность. Когда ты понимаешь, что все вокруг так зыбко, что в любой момент все может обрушиться. К примеру, умрет близкий человек, исчезнет накопленное, подорвется здоровье, окажутся смешными планы, которые ты только вчера считал грандиозными. И вот в этот момент, чаще всего это бывает вечером, ты представляешь, что сейчас прозвенит звонок, раздадутся аплодисменты и голос, тихий, спокойный, родной, скажет: «Все! Ты выиграл. Испытания закончены!» И на сцене появятся все, кто когда либо встречался тебе в жизни. Друзья, знакомые, родственники. Ныне здравствующие и те, кто умер. Окажется, что они просто ушли со сцены и уже из зала досматривали, чем все закончится. Появятся даже незнакомые прохожие. Как в конце спектакля, будут кланяться и обниматься непримиримые враги. Тебя будут поздравлять неприятели. Ты увидишь всех, кто, так или иначе, мелькнул на твоем пути. И ты вздохнешь и поймешь, что все позади. Жизненная борьба закончена.
