– Я? Я сказала, что понимаю это? Если недоразумение, то надо было спокойно всё выяснять, а не обвинять! Я никому не позволю такое устраивать с моим братом! – Сашка была похожа на ощетинившуюся дикую кошку, защищающую своё, что-то очень важное, и Данька, когда они вышли из школы, сделал то, чего не делал уже лет пять – крепко её обнял.
– Саш, спасибо! Я думал… я думал, что не справлюсь! Я просто раздевался рядом, а они даже не хотели слышать.
– Да ладно тебе! Брат ты мне или не брат?
– Брат! – уверено и чётко ответил Даня. – Слушай, а можно я сейчас дома побуду? Я что-то совсем не могу к бабушке… Она, получается, поверила в то, что я вoришкa?
– Cлушай, я не могу сейчас об этом говорить, потому как от меня искры летят! Боюсь, не сдержусь и чего-нибудь недипломатичное ей скажу. А домой… ну, конечно, можно! И вообще, раз уж всё обошлось, я сейчас нашим позвоню и скажу, что домой с тобой еду. Всё равно уже почти вечер.
Лариса, которая вышла от крупных покупателей с подписанным контрактом и обнаружила, что у неё был отключен смартфон, выяснив, что случилось, только за голову схватилась.
– Вези Даню домой! А с его отцом и Валентиной Петровной я сама поговорю! – заявила она. – И да, дай ему трубку.
***
Сашка вела машину, косилась на брата и думала, что он изменился. Да, понятно, что и лениться будет ещё и кукситься на замечания, само собой, а как иначе-то?
Но он выглядит, словно… он умылся холодной водой, которая унесла и капризное пренебрежение, и самоуверенность, и ощущение, что он лучше всех, а мать и сестра его как-то недостойны. За последнее время много чего пришлось ему увидеть совсем не так, как оно выглядело поначалу. Приятное, комфортное и мягко-вкусное, вдруг стало мерзким, жестким, кошмарно неудобным, а местами и болезненным.
Отношение как к наследному принцу сменилось на придирчиво-презрительное, как только у него что-то не получалось, он стал постоянно натыкаться на досадливые отмашки, когда надо было чем-то ему помочь, на крик, на оскорбительное «ты тупой, да и вообще весь в мать». А сегодняшнее событие и вовсе оставило его без привычной поддержки отца и бабушки.
Сашка довезла Даню до дома, велела ему согреть суп и взять котлеты, а сама решила вывести Раду.
– Саш, а можно я с тобой пойду, а? Нет, я всё включу и возьму, когда мы придём, я не к тому, что ты должна… я просто с вами хочу! А потом вместе поедим, ладно?
– Ну хорошо! – Сашка незаметно подмигнула Раде, надевая на неё ошейник.
Осень Сашка всегда любила – запахи, прохладный ветер, дожди, птичьи переклички перед полётом…
– Странно как птицы кричат, – машинально подумала она.
– Маююююяяя, – донёс ветерок из глубины парка тоскливо-хриплое завывание. – Мааааюююююяяяя.
– Смешно как. Тётка чего, собаку так подзывает? – рассмеялся Даня. – Ну и имя для собаки… Манюня! Интересно, какая это порода?
Сашка резко затормозила и уставилась на брата. Да, у него всегда был изумительный слух. Очень острый и прекрасно различающий всё звуковые нюансы.
Нет, она не сумела бы сама опознать это завывание как имя, не угадывалось бы оно в таком отдалённом завывании.
– Саш, ты чего? – Даня недоуменно уставился на сестру.
– Манюня? Тётка кричит так?
– Ага, наверное, собаку зовёт!
– Да она же не гуляет без Жени! Она что, её вывела и потеряла? – ахнула Сашка.
– А что за собака-то?
– Тойка, крошечный той-терьер весом в два килограмма. А ещё она панически боится улицы, незнакомых людей и всего, что её окружает, кроме дома и хозяина.
Брат и сестра переглянулись.
– Тогда… тогда лучше бы её найти! – выдал Даня.
– Однозначно! Давай найдём тётку и уточним, где она видела Манюню последний раз! – решила Сашка. – Слушай, где она вопит?
Нет, найти её было бы совсем несложно, если бы она стояла на месте, но звуковые сигналы метались по всему парку, Сашка с Радой и Даня уже несколько раз меняли направление движения, махнув рукой на аллеи и двигаясь напрямик.
Очередной раз протиснувшись через живую изгородь, Сашка обратила внимание на насторожившуюся Раду.
– Интересно, а чего это столько собак вон там собрались? – Даня кивнул налево.
– Они кого-то добывают из-под куста! – Сашка рванула к сборищу. – А ну, вон все разошлись! Пошли отсюда! Фу! Нельзя, я сказала! Все к хозяевам!
Неохотно собачий круг разомкнулся, Сашка прикрикнула ещё, Рада рыкнула, и любопытное собачье общество стало осознавать, что их тоже вообще-то зовут!
Сашка уже опустилась перед кустом на корточки, а потом и вовсе на коленки стала.
– Манюнечка, маленькая моя, бедная! Солнышко моё, какое счастье, что ты нашлась! Иди ко мне! Нет-нет, не бойся, не надо рычать, маленькая, это я. Помнишь, Женя нас с тобой знакомил? Твой хозяин, Женя!
Ужас, плотной и неприглядной стеной закрывший весь мир, вдруг как-то поредел, а потом и вовсе взял и расступился, открыв проход к кому-то знакомому и приятному. Не страшному, нет! А, главное, знающему её Женю!
Манюня, шатающаяся от пережитого потрясения, от многочасового ужаса и безнадёги, которая, услышав Сашку как-то ослабела, едва-едва выбралась из куста и припала к её рукам.
