– Да я что? В смысле… мне-то что? Вы же сказали, что она не покалечилась, значит, выплачивать компенсацию не надо! – забубнил Палашов, активно прикидываясь абсолютным сухарём и занудой. Собственно, он и был таким после развода.
– Ладно, скажу, чтобы ты не мучился! – ухмыльнулся Хак. – Её поймал Соколовский. Не знаю, как он ухитрился, но прямо хоть премию ему от нашего департамента выписывай!
– А что? Охраны нашей не было?
– А что нам там было охранять? Мы арендуем ангары, в смысле, павильоны эти, на время съёмок у киностудии. А у них на их территории есть собственная охрана.
Палашов поразмыслил…
– Выходит, что кто-то покушался на Светлану Патрушеву, и то, что у злоумышленника ничего не вышло, просто случайность?
– Именно так, – согласился Хак с ходом мыслей подчинённого, одновременно делая в уме свои собственные выводы:
– Подхватил незнакомую актрису, ушибся, повредил ребро, порвал куртку, да ещё сердитый вчера был донельзя. А сегодня уже краснеет как девица, волнуется, да ещё и фамилию узнал – я чего-то уверен, что Светочка ему фамилию не называла, Игорек-то её вчера исключительно актриской называл. Знал бы фамилию – именовал бы официально – это в его стиле.
Хантеров с живым интересом осмотрел зама. Так как невесёлую историю личных неудач Палашова во всём, что касалось женщин, Кирилл Харитонович знал преотлично, свежие данные очень и очень его заинтересовали.
– Люблю себя в искусстве! – решил он, а вслух заявил:
– А знаешь, что? Сдаётся мне, что если это было покушение, то оно может и повториться. И если рядом не окажется ни тебя, ни Соколовского, то Патрушева может серьёзно пострадать, если не больше… Вообще-то из-за такого полёта можно и шею свернуть. Так что давай-ка мы к ней кого-нибудь поопытнее приставим! Понаблюдать, да и поохранять. Я бы тебя послал – всё-таки тебе этот мир более-менее знаком, но ты же с травмой.
– Да нет уже никакой травмы! – ожидаемо заявил наивный Палашов, неосознанно чеканя шаг в направлении начальственно-коварной западни. – Я нормально себя чувствую и справлюсь. А этот актёрско-модельный гадюшник мне, и правда, знаком! Не удивлюсь, если ей просто кто-то позавидовал!
– Есть чему? – как бы невзначай уточнил Хак.
– Есть! – снова попался Палашов, но тут же опомнился, – В смысле, красивая девушка, да ещё приглашена, получается, со стороны. Да ещё Соколовский…
– А что Соколовский? – живо заинтересовался Хак.
– Как что? Он же знаменитость, с ним любая из этого курятника будет счастлива работать. И запомнят её хорошо – как девушку Соколовского из рекламы, – Палашов поморщился.
– Логика у них такая. Мне… Анна рассказывала.
Упоминать имя бывшей жены он терпеть не мог, Хак об этом знал, поэтому оценил жертву.
– Ладно, можешь не продолжать, я понял. Короче, я пока без тебя тут обойдусь, а ты приставлен лично к Патрушевой. Возьми несколько ребят – пусть по периметру работают, что-то да выловят. Качели, кстати, режиссёр сообразил сохранить нетронутыми – я уже послал их изъять. Вряд ли, конечно, что-то найдём, все про отпечатки пальцев уже в курсе, но мало ли… И да… не пугай её сильно, а то, знаю я тебя!
– Да не собираюсь я никого пугать, – забубнил Палашов, осознавший, что по собственной воле влип по самое горло!
Нет, он бы сказал правду – и спина болит, и ребро беспокоит, но вот же незадача, забылось всё, стоило только сообразить, что кто-то осознанно повредил крепление, чтобы взлетела та светлая лёгкая птаха, а приземлилась уже бесформенной куклой с неловко вывернутыми конечностями.
Как же он ненавидел всю ту среду! Змеиные улыбки, вечное шипение за спиной, комплименты-оскорбления, тонкие, как иглы, поддевки и фразы, сочащиеся ядом. Анна была там как дома – постоянно рассказывала о том, как она кого-то поддела и та «аж перекосилась», интриговала и «дружила» с кем-то, против кого-то, натравливая их друг на друга. Он не сразу это понял – слишком был прямолинеен, и, как Анна говорила, дубоват.
– Дуб ветвистый! – хохотала она в лицо…
Даже от воспоминаний ему стало горько и мерзко во рту, хотя, и хорошее было:
– Вот! Правильно я всё вспомнил! Не дуби заново! – приказал он себе, – Все они там одним миром мазаны! Мне раньше, дураку, тоже казалось, что Анна – самая-самая… Ага. Самая! – он выругался и покрепче взялся за руль.
– Мне что надо? Чтобы они спокойно отсняли рекламу, а дальше – она в Питер, я на работу. ВСЁ! В её сторону вообще не смотрю! Нет, то есть смотрю – мне ж её охранять надо, но больше ничего, ни за что и никогда!
Хантеров только посмеивался, вспоминая, как бывший армейский подполковник, а ныне его зам, даже не вспомнив о том, что уже давно не является телохранителем, строевым шагом заторопился на съемочную площадку.
– Правда, он действительно с травмой, так что надо подстраховать на всякий случай, но реакция-то интересная…
Палашов нашел объект, подлежащий охране, в окружении тесного коллектива страдающих актёров.
