Режиссёр, проинструктированный по телефону службой безопасности, собрал всех присутствующих на площадке и толкал речь о концепции их рекламных роликов.
Говорил проникновенно, интеллектуально и так концептуально-тонко, что коллектив на девятой минуте слегка окосел, а на семнадцатой даже самые стойкие впали в подобие эмоционального анабиоза.
Все, кроме пяти человек – Соколовского, Светланы и двух монтажников и осветителя, которым на режиссёрские мудрования было глубоко наплевать – они предусмотрительно и скрытно прикладывались к чему-то, упрятанному в бумажный пакет и поддерживали свои силы упаковкой чипсов.
– Жрут, гады… – вздыхала Света, жалея, что далековато сидит от таких разумных и предусмотрительных людей, притулившихся в самом дальнем закутке у сваленных декораций.
– Светик, ты, что? И чипсы ешь? – картинно ужаснулся Соколовский.
– Ем! Я всё ем, когда голодная. А сейчас у меня стресс…
– А почему ты не берешь вон то? – Cоколовский указал взглядом на прозрачную пластиковую упаковку с треугольным бутербродом.
– Ты что? Это же чьё-то! – Света даже самым тихим шепотом ухитрилась выразить крайнее изумление и возмущение. – Это же кто-то для себя купил! Сам, небось, голодный, а я возьму и съем?! За кого ты меня принимаешь?
Соколовский умилился – у него это вообще-то бывало редко, но Светка была как-то удивительно трогательна.
– А реквизит?
– Реквизит для того и есть, чтобы его есть! Ну, в смысле, съедобный, – убеждённо, но по-прежнему практически беззвучно объяснила Патрушева. – Ты не понимаешь, что ли? Это другое! Слушай, чего он всё бубнит и бубнит? Уже по третьему кругу пошел.
– Это он народу зубы заговаривает и время тянет, пока не приедут серьёзные люди для расследования твоего полёта, – лениво объяснил Соколовский. – О! Кстати, вот и они… И да, там твой вчерашний знакомец!
Светка моментально стрельнула глазами в направлении входа и, увидев Палашова, мгновенно приняла вид сиротки Марыси…
– Только что была полная жизни молодая особа, которая жалела, что нельзя ничего слопать, и тут ррраз и несчастная перепуганная девочка – обнять и плакать! Пропал Палашов! Как есть пропал! – развлекался Соколовский, который прекрасно расшифровал и Светкины действия, и реакцию неприступного, бледно-строгого Игоря Игоревича, вечно застёгнутого на все пуговицы и официального донельзя. Сейчас этот образец идеального служащего быстро осмотрел благородно-осоловевшее собрание и, обнаружив несчастную Патрушеву, подзавис на её лицезрении.
– Света! Уменьшай трагизм, он – человек явно бывшевоенный, у него психика не нашего разлива, а тонкая и хрупкая! – незаметно прошептал Соколовский. – Не сломай сходу человека!
Света оценила полезность совета и последовала ему. Правда, уменьшение трагизма вызвало логичный переход к нежному и трепетному взгляду под названием «узнавание героя».
Герой смутился и чуть было не попятился, но за спиной были подчинённые, отступать некуда, пришлось шагать вперёд, настойчиво напоминая себе, что это только работа, и вообще – знает он все эти выверты и фокусы!
– Так, забираю объект, сопровождаю в гостиницу, инструктирую по мерам безопасности, – диктовал Игорь сам себе, пока шел к Светлане.
Режиссёр, узрев пришедших, быстренько закруглился, народ от изумления проснулся и закрутил головами.
– Так, все всё поняли, да? – коварно добил их режиссёр, – Короче, завтра работаем именно так, как я сказал!
Коллектив встрепенулся и начал кучковаться для обмена информацией, случайно пробившейся сквозь толщу оцепенения. Ключевым вопросом было:
– А он что вообще сказал-то? Как это «именно так» работаем?
Съёмочная группа, занятая поиском ответа, что именно концептуально-нового и сложного они будут делать завтра на съёмках банального рекламного ролика, была лёгкой добычей.
То одного, то другого отзывали в сторонку очень вежливые и непрошибаемо спокойные люди и задавали вопросы о… качелях.
Отвечали все по-разному.
– Понятия не имею, я к ним не подходила… – сдержанно ответила Илона.
– Я их вешал – всё было отлично! Более того, рядом ребята были, они кусты на опоры крепили – могут подтвердить. Какие кусты? Да вон же, кустики, видите, около деревьев, – объяснил один из техников.
– Да, крепили кусты, их тут куча положена, целые заросли! Ага, видал качели, даже зад… в смысле это… жжж… в смысле задел их, когда куст тащил. Ну, задом, короче, наткнулся. Нормально висели, качнулись, догнали и треснули по… ну вы поняли… – дополнил другой.
– Качельки? Ой, ну, это, небось, ведущая актриса наша так сильно раскачалась, вот они и оборвались… Она ж у нас звезда, так в роль входит, так входит, что обратно аж вылетает! – ядовито отреагировала Люба.
– А вы их касались?
– Я? Нет, конечно, зачем мне? Не я же на них качаться должна была. А почему вы вообще спрашиваете? И кто вы?
– Инспектор по охране труда, – скупо представился очень спокойный человек. – Произошло нарушение техники безопасности, мы обязаны составить протокол.
Пока «инспекторы по охране труда» опрашивали коллектив, Света тоже отвечала на вопросы.
