– Представь, что у меня есть бутерброд с окороком и я тебе его готов уступить! – шепнул коварный Соколовский, – За нежную улыбку!
Светино выражение лица, возникшее при этой оригинальной интерпретации метода Станиславского, могло бы заменить скопом все осветительные приборы в павильоне.
– Вот же… она точно Соколовского зацепила! Ты когда-нибудь видела, чтобы он так кому-то подыгрывал? – Илона презрительно щурилась в сторону парочки на съемочной площадке. – Скажи, Люб?
– Да что там говорить? Ни рожи, ни кожи, приехала… питерка! Какие мазохисты будут смотреть с ней ролик? – прошипела Люба, которую буквально потряхивало от жгучего раздражения.
– И не говори! У нас есть столько актрис, а выбрали эту… – Илона покосилась на себя в зеркало, по её мнению, она была значительно, несоизмеримо лучше, красивее, а главное – моложе! Ей-то всего двадцать пять лет, а снимают эту почти престарелую Светку! Несправедливость несусветная!
– Так! Этот эпизод отсняли! Девочки, где вы там? Ну массовочка?
Массовочку дружно перекосило…
– Так Света идёт вооон туда и качается на качелях, установите свет, вентиляторы и… Листья? Где листья? Почему нет листопада? – нервный режиссёр подорвался в поисках листопадного сотрудника, пока он бегал по площадке, народ слегка подразбрёлся кто куда, а после обнаружения «листопадничка» с громадными мешками листьев, бодро сгруппировался обратно.
Команда режиссёра, резкий звук хлопушки, Света с силой раскачивается на качелях…
– Ещё! Светочка, посильнее! Листья! Мне нужна прямо метель из листьев! Прекрасно! Ещё дубль на всякий случай! Так, только раскачайся посильнее, а вы добавьте листьев, что вы их как от себя отрываете! – командовал он одновременно и Свете, и «листопадничку».
Каким образом в этой лиственной круговерти, Соколовский смог увидеть, что качели ведут себя как-то неправильно, никто так и не смог понять. Как он успел поймать актрису, летящую с самой высокой точки качельной амплитуды, было ещё менее понятно, зато очевиден результат – Соколовский, поймавший в воздухе Светлану, приземлился на дополнительные мешки с листьями.
– Свет… Света… ты как? – Cоколовского слегка встревожило то, что Света от неожиданности даже повизжать забыла, вот он и счёл нужным уточнить.
– Это что? Теперь каждый день так будет? – требовательно осведомилась Света, воззрившись на перепуганного режиссера. Тот ощупывал живот, видимо, в поисках сердца, и не находил искомое.
– Если да, то требую пересмотра договора! Я в этом платье не летун… не летец… короче, дайте что-нибудь поплотнее!
Соколовский расхохотался первым, режиссёр, видимо, на нервной почве, подхватил, к ним присоединились остальные…
Правда, смех стих, как только раздался голос техника:
– А крепление-то у качелек повреждено! Я их самолично проверял только сегодня! И более того, не я один.
Режиссёр изо всех сил старался сделать вид, что ничего такого не случилось – в Багдаде всё спокойно-спокойно-спокойно…
Он ринулся отсматривать результаты, заявил, что они его полностью устраивают, и вообще, на сегодня этот эпизод снят!
Правда, помреж, словно невзначай, оказался у качелей и не уходил оттуда, пока не прибыла служба безопасности Мироновых.
Хантерову позвонил один из замов, которому он поручил курировать съёмки.
– Не понял… какие качели повреждены? Жертвы? Травмы?
Выслушав ответ, он призадумался.
– Однако… и что это у нас ведущая актриса всё падает и падает?
Вызвал Палашова и уточнил:
– Вот скажи мне, не было у тебя ощущения, что те вчерашние пьяные притворялись, и актрису нашу сталкивали с лестницы намеренно?
Игорь удивился:
– Нет, ничего такого я не заметил. Были абсолютно естественные движения людей, перебравших лишнего, да и потом, когда актриса падала, они же пытались её поймать, знаете, такой инстинктивный хватательный жест в воздухе.
– Понятно… – Хак ожидал, что Игорь развернётся и уйдёт, но он почему-то затоптался у двери.
– Ээээ… а можно спросить?
– Что именно?
– Что-то опять с актр… в смысле, у нас снова что-то на съёмочной площадке произошло?
Хантеров воззрился на зама, порассматривал его некоторое время, оценил внезапно появившийся румянец на обычно бледноватом лице и хмыкнул:
– Так, иди сюда, садись и слушай! Сегодня эта самая Светлана едва не покалечилась, слетев с качелей – по сюжету ей надо было изо всех сил раскачиваться и изображать веселье. При учете того, что верёвки у качелей длиннющие, летала она хорошо так… А потом улетела вместе с сидением! Думаешь случайно?
– Судя по всему, нет… – глухо ответил побледневший Игорь.
– Именно! И как ты думаешь, почему? А потому что крепление сидения оказалось с одной стороны повреждено. Причём техник клянется, что, когда качели вешал, всё на совесть осматривал.
– Врёт?
– Утверждают, что у него свидетели есть.
Палашов уже рот было открыл, чтобы уточнить, как актриска? А потом вспомнил фразу начальства «едва не покалечилась» …
– Ну и что ты мнёшься? – Хантеров с интересом естествоиспытателя рассматривал зама. – Хочешь уточнить, всё ли с ней в порядке?
