После окончания утомительнейших съёмок, Светлана ожидаемо проголодалась – обед прошел мимо, как поезд, на который она безнадёжно опоздала. Уйти со съёмочной площадки было невозможно – новую сцену будут отснимать буквально через полчаса. Даже заказать доставку еды тоже нельзя – на проходной охрана просто не пропустит курьера без пропуска, а пропуск она сделать не сможет.
Нет, она бы принесла еду с собой, но была уверена, что их отпустят на обед – раньше же так и делали, это сегодня все застряли в павильоне из-за того, что одна из актрис ни в какую не могла выполнить то, о чём её просил режиссёр.
Света с сожалением порылась в сумке – нет, ничего такого там уже не оставалось, и тут сфокусировалась на превосходном шоколадном пирожном, лежащем на углу небольшого столика.
– Еда… но чья-то, и, что показательно, не моя! И не реквизит! – обреченно вздохнула она. – А паааахнееет! Вот же гадство какое!
Она встала, чтобы уйти подальше и неожиданно обнаружила перед собой Соколовского.
– Сбегаешь от искушения?
– Именно… голодная как волк, а тут это лежит!
– А ты возьми, – ухмыльнулся Филипп.
– Я не беру чужого, я же говорила.
– Ты говорила, что не ешь чужого! – напомнил ей Соколовский. – А что коснуться нельзя, ты не упоминала.
– Зачем мне его брать? – Cвета прищурилась.
– Отнесёшь вооон туда, в закуток за вешалками и положишь там на приступочку. А я тебе за это шоколад дам! – Соколовский продемонстрировал плитку хорошего шоколада. – Слушай, ну будь другом, убери ты это. Я такое не переношу, а хотел тут посидеть, подождать нашу очередь.
– Так бы и сказал, что надо выполнить роль уборщицы, а ты готов работу оплатить! – рассмеялась Светлана, аккуратно прихватив пирожное за ажурную бумажную упаковку.
Соколовский почему-то отправился за ней, словно позабыв что терпеть не может даже вида шоколадных кремовых пирожных, в полусумраке закутка церемонно вручил Свете шоколад и велел:
– Так, я пошел, а ты, если голодная, лучше тут поешь – сама понимаешь, сразу же все набегут!
Света жадиной не была, но сознавала, что в данном случае совет хорош.
– Разумно! – оценила она, – Да, если пирожное искать будут, ты хоть скажи, что оно тут!
– Скажу, скажу, не волнуйся!
Соколовский был железно уверен, что это пирожное искать не станут!
Палашов бдительно отследил перемещения актёра, заглянул в закуток, обнаружив там Светлану, сверкающую в полумраке глазами, аромат шоколада и её вполне себе довольный вид, а потом шагнул к Соколовскому.
Он прекрасно помнил, как его вчера вечером инструктировал Хак:
– Насколько я могу судить, Соколовский активно играет на нашей стороне.
– Влюбился в актриску? – как можно безразличнее уточнил Игорь Игоревич.
– Нет, насколько я понимаю, она его забавляет… – Хака в данный момент и самого кое-что сильно забавляло, но он профессионально это скрывал.
– Актёры! – с омерзением произнёс Палашов, не подозревающий, как над ним развлекается непосредственное начальство.
– Актёры-то актёры, но этот самый Соколовский, тип необычный, сам помнишь, да? Чутьё у него интересное. Короче, он уверен, что всё это затеяли две девицы – Илона и Любовь.
– Сговорились?
– Нет. Илона настраивает Любовь против Патрушевой.
– Хочет чужими руками убрать её с дороги?
– Точно! Так что в данном случае Филипп Иванович нам более-менее союзник. Но на всякий случай присматривай за ним…
– Само собой! – Палашов ещё раз хотел сказать своё сакраментальное «актёры», но решил промолчать – и так всё понятно.
И вот теперь он как-то не понял, что именно затеял Соколовский, который как бы играет на их стороне, но делает это очень странно.
– Филипп Иванович… – начал было Игорь, но Соколовский его опередил.
– Хотите уточнить, почему это Светочка ест в тёмном углу? Чтобы не набежали коллеги и не слопали её законную добычу.
– А… тогда понятно…
Палашов убрался на первоначальные позиции, а Соколовский продолжил изыскания в своём смартфоне. Правда, это ничуточки ему не мешало наблюдать за Любовью.
Черноволосая симпатичная девица, всё-таки отыграв свой несчастный эпизод, издалека осмотрела столик, за которым он сидел, а потом заторопилась к Илоне.
Более того, Соколовский даже без особого труда расслышал их разговор:
– Илон, а где эта… ну звяяяздища наша питерская? Чего это Филипп один сидит, а эта вокруг не увивается? Не демонстрирует себя любимую и прекрасную?
– Она спёрла чьё-то пирожное и ушла с ним вооон туда! – Илона с любопытством покосилась на обрадованную Любу. – А что?
– Вот обжора, небось, лопает, чтобы никто не увидел! Так надоела! И постоянно в глаза всем тычет этим своим обменом веществ. Достала уже!
– И не говори! А ещё такая высокомерная! Знаешь, она с утра так прохаживалась по поводу брюнеток… говорила, что не понимает, какие идиотки сейчас носят такой старящий цвет волос. Мол, от него и цвет лица желтый, и кожа кажется жирной, и под светом бликует как сковородка с салом… и лицо кажется круглым как блин. Ой, извини, пожалуйста, не надо было тебе это повторять!
Единственная среди всех актрис брюнетка – Любовь покраснела от злости.
