Внезапно девушка вскочила и стала натягивать одежду. Ее тянуло куда-то вверх: к небу, к звездам, уже бледневшим в предрассветной мгле, к Егору. Откинув плащ-палатку, закрывающую вход в ее угол, Варя пробежала глазами по ходу сообщения и уперлась взглядом в Большакова, напряженно всматривавшегося в утреннюю тишину. Казалось, что-то очень важное привлекло его внимание откуда-то со стороны площади. Варя тихо, чтобы не спугнуть его настороженную сосредоточенность, приблизилась к Егору сзади и остановилась в двух шагах от него. Ни один камень не отскочил из-под ее ног, ни один осколок стекла не хрустнул. Одно мгновение, и Варвара тоже почувствовала какое-то движение там, где еще не рассеялась ночная мгла, скрывающая все живое и мертвое.
Еще около минуты Егор прислушивался к темноте на площади, а потом неожиданно подтянулся на бруствере и рывком перебросил свое мускулистое тело наверх и исчез из виду. Варвара замерла, одни глаза жили на ее побледневшем вдруг лице. В них плескались страх и любопытство, и еще нежность, заполнявшая все ее существо с того момента, как Егор разжал свои объятия.
Потекли минуты ожидания. Темнота вокруг стала сереть, и из нее проступили мутные очертания развалин, напоминавшие диковинных зверей, отвоевавших у людей территорию и расположившихся на отдых на месте растерзанного города. Разорвавшая тишину автоматная очередь не стала неожиданностью – Варя как будто подспудно ждала ее. Однако девушку передернуло и окатило жутким холодом, который поднялся изнутри и затопил ее тело. Потом еще одна, и еще. Окопы ожили и зашевелились. Туда, где стояла Варвара, пригибаясь бежали бойцы из охранения, а с бруствера скатились две маленькие фигурки в прогоревших ватниках, а следом перевалился Большаков.
Подбежавшие солдаты окружили пришельцев и Варя, сосредоточившая внимание на Егоре, не сразу смогла их рассмотреть. Немцы еще пару раз пальнули из автоматов, потом над площадью взлетела ракета, и все опять стихло. Большаков, помедлив минуту подошел к виновникам переполоха, и Варя протиснулась за ним следом. Это были двое мальчишек лет одиннадцати-двенадцати, чумазые, со спутанными, давно не стриженными головами и худыми, обветренными лицами.
***
Раньше Варваре казалось, что она уже привыкла к войне с ее болью и смертью, что хорошо ее себе представляла и уже познала все ее ужасы. Но то, что рассказывали эти дети, было чудовищно, невероятно, и не укладывалось в ее голове. В городе, где, казалось, не осталось ничего живого за исключением солдат двух армий, которые стремились во что бы то ни стало уничтожить друг друга, в трех кварталах севернее отряда Большакова были люди, женщины и дети.
Мальчишки, представившиеся Сашкой и Васяткой десяти и одиннадцати лет от роду, рассказывали скупо, неохотно. Вернее, рассказывал младший, Васятка. Сашка же в основном молчал с благосклонной снисходительностью старшего.
Сейчас они жили на улице Васильевской – домов там практически не осталось, но сохранились подвалы. В этих подвалах и нашли свое пристанище четырнадцать человек, перебираясь из одного в другой, когда в прежний попадал снаряд. На улицу выходили только ночью и по крайней необходимости. За два месяца городских боев их район много раз переходил из рук в руки, и о том времени, когда его занимали немцы, невозможно было слушать без содрогания.
Но если к боям, бомбежкам, постоянным переселениям и невыносимым бытовым условиям люди приноровились, научились не попадаться немцам на глаза, то бороться с голодом становилось почти невозможно. В начале осени добывать пропитание было довольно просто – его собирали в разбомбленных домах, в разбитых магазинах, хоть и с риском для жизни, но в достаточном количестве, чтобы не умирать с голоду. Теперь, когда над их головами несколько раз прошли немцы, собирать стало нечего, а появляться на улице все опасней. Многие в их подвале от голода уже не вставали на ноги, особенно дети.
И вот уже вторую неделю мальчишки ночами ползают почти через весь город к разбитому элеватору и собирают там зерно. Только теперь Варя заметила в их руках холщовые мешки. Перехватив ее взгляд, Васятка раскрыл свой, наполненный какой-то непонятной темной массой. В скудных рассветных лучах удалось рассмотреть их содержимое – мерзлые комья земли вперемешку с горелым зерном.
– А сегодня еще вот нашли, – Васятка вытянул из-за пазухи непонятные гнутые пластины, на поверку оказавшиеся кусками замерзшей лошадиной шкуры, – бульон сегодня варить будем. – В голосе паренька звучала хозяйственная домовитость.
Горло Варвары давно уже перехватил какой-то спазм, не дававший ни нормально дышать, ни произнести хоть слово. Молчали и бойцы. Первым опомнился Егор и принялся расспрашивать ребят об их маршруте, о расположении немцев. Те охотно пояснили, что обычно они ходят по соседней улице – немцы там только в крайних домах и пройти ночью вполне можно, но сегодня оказалось, что заняты и средние дома, хорошо, кстати, охраняющиеся, пришлось делать крюк, поэтому они оказались на позициях Большакова.