– Видела. И корову видела, и поросенка, и курицу. У наших соседей корова… Была… – память девушки услужливо воспроизвела картинку: дядя Коля и Костик, широко размахиваясь, валят ряды травы, образуя ровные валки, спины их темнеют потной мокротой; тётя Аня с мамой в легких платьях и светлых платках, закутывающих лицо так, что видны одни глаза, рогатинами раскидывают траву, которая одуряюще пахнет летним многоцветьем; а сама Варя разливает по кружкам холодный квас, вытащенный в плотно закупоренном кувшине из Волги, куда был запрятан Костиком, чтобы не нагревался, а попутно пытается вернуть на одеяло Митьку, который все время норовит отползти в сторону. И нет еще войны, и все ещё живы. Варя судорожно сглотнула, проталкивая образовавшийся в горле комок.
И Татьяна вдруг обняла её за плечи одной рукой, другой прижала её голову к своему плечу. Женщины несколько минут стояли так, а потом Татьяна увлекла девушку вглубь здания, туда, где пахло коровами и прелой соломой.
Народу в правлении набилось так, что дышать было почти нечем. И Варвара постаралась устроиться поближе к двери, где был хоть какой-то приток воздуха. Она могла бы и не ходить на собрание – никакой необходимости в ее присутствии не было. Но Татьяна буквально потащила её за собой: «Пойдём, пойдём, хоть отдохнешь немножко, вон ноги-то уже еле волохаешь!» Это было правдой. Изо дня в день с самого утра, когда рассвет только начинал пробиваться сквозь ночную тьму, и до позднего вечера, когда небо уже усыпали звезды, безмолвно и беспристрастно взиравшие на засыпанную снегом деревню, девушка не выходила со скотного двора. Работы было много, а рук катастрофически не хватало. Поэтому кормежка и чистка коров, уход за телятами полностью легли на Татьяну с Варварой. Еще шесть женщин приходили, только чтобы подоить коров. К вечеру Варвара просто валилась с ног: дрожали руки, ломило поясницу, но девушка старалась не думать об усталости, единственное, что её волновало сейчас, это ребёнок, растущий в ее уже заметно разбухшем животе. Старалась она не замечать и косые взгляды, которые бросали на неё деревенские женщины теперь, когда беременность стала уже заметна.
Сейчас Варя медленно оглядывала присутствующих, в пол-уха слушая, что говорит председатель. Анастасия Игоревна или, как здесь предпочитали её называть, Настасья, была прислана в Ветрушино райкомом, когда большинство деревенских мужиков, включая председателя, были призваны на фронт. И теперь она со своим незаконченным инженерным образованием изо всех сил пыталась руководить колхозом. Однако, несмотря на все её усилия, истинной хозяйкой положения и признанным лидером оставалась Таисия Петровна, молчаливая, если не сказать угрюмая, всегда покрытая черным платком, державшая в ежовых рукавицах всё население деревни.
Совсем недавно Татьяна рассказала Варе, что раньше это была весёлая, полная сил женщина, душа компании, заводила на работе, любящая жена и мать. Таисия с мужем одними из первых вступили в колхоз и отдавали ему все силы. А когда стали подрастать ребятишки, им тоже сразу находилось дело по силам. В семье росло четверо сыновей – радость и гордость родителей.
Председатель колхоза без устали хвалил чету Топорковых и ставил их в пример не только молодёжи, но, зачастую, и старожилам. На собраниях Таисии Петровне одной из первых давали слово, чутко прислушиваясь к её мнению. Александр Анисимович, возглавлявший сельсовет, нередко прибегал к её помощи, когда следовало приструнить кого-то из колхозников или призвать к ответу набезобразничавших мальчишек, постоянно при этом напоминая ей, что пора бы и в партию вступать. И активная, душой болеющая за судьбу колхоза и односельчан, Тая стала подумывать, что действительно пора.
Война, тяжелым топором обрушившаяся на головы и судьбы людей, не обошла стороной и Ветрушино, заключив её жителей в свои стальные объятия и одним рывком выдавив из села почти всех мужчин, распотрошив сердца и судьбы женщин. Меньше, чем за год Таисия Петровна проводила на фронт сначала мужа и старшего сына, следом еще двух сыновей. Младший, восемнадцатилетний Петруша, отправился добровольцем, только на день разминувшись с похоронкой на старшего брата. А спустя неделю Таисия опять получила казённый бланк, безжалостно сообщавший, что теперь она вдова.