– Так это её наказание за то, что хотела разрушить то, что судьбой предначертано, – ответ ясности не добавил, но Людмила больше ничего не стала говорить. Только к двери меня подтолкнула со словами:
– Поезжай, пока не поздно ещё.
По дороге в город я вспоминала слова Людмилы. И в голове появилась куча вопросов и ни одного ответа. Так это он меня, что ли любил тогда? Это его любовь ко мне, что ли, его спасла? Что значит "хотела разрушить"? Не разрушила, что ли?
Пока я заезжала в магазин, потом пока добралась по пробкам, прошло больше времени, чем я рассчитывала. Я себя утешала тем, что за полчаса моего опоздания ничего не случится. Ну, прожили же они без меня сутки!
Я зашла в квартиру и услышала странные звуки. Здесь явно кто-то занимался сексом. Вариантов было полтора. Половину варианта я ставила на Михаила. Так оно и оказалось. Страстные звуки доносились из-за двери Толика. Я без стука распахнула дверь и увидела сцену из порнофильма. На кровати Толик и две девицы. Однако!
– Так, стоп, машина! Всем спасибо, все свободны!
Девицы взвизгнули от неожиданности, но и только. Толик лежал явно под кайфом и тоже не сдвинулся с места. Ладно! Будем по-другому.
– Девочки, я сейчас вернусь!
Вот только увижу, что с Михаилом всё в порядке, и вернусь. Дверь в его комнату я открывала медленно и осторожно, надеясь, что он ещё спит. Не спал. Он повернул голову на звук открывающейся двери, а потому я натолкнулась на его взгляд. Он лежал весь мокрый. Видимо, так организм отреагировал на укол. Футболка прилипла к телу. Он лежал без одеяла, откинув его. Увидев меня, потянул одеяло на себя, точнее на обрубок ноги. Его кресло стояло далеко от кровати. Да что этот чудак на букву "М" по имени Толик себе позволяет! Я сразу забыла и про двух девиц, и про Толика.
– Где лежат чистые вещи?
– В верхнем ящике комода.
– Я сейчас!
Так, вымыть руки, взять полотенце, наполнить таз горячей водой. В ванной комнате неожиданно обнаружилась одна из девиц. Леди изволит душ принять после работы? Я распахнула дверцу душевой кабины.
– Ты охренела? – заорала девица.
– Стой, где стоишь, и тогда я позволю тебе закончить смывать сперму Толика! – рявкнула я на неё, поставила таз и переключила воду из душевой лейки на кран.
Наполнив таз горячей водой, увидела на стиральной машине чистое полотенце, которое эта девица приготовила явно для себя. Плевать! Мне нужнее. Подхватив и таз, и полотенце, я вышла, не закрыв за собой дверь. Не барыня, сама закроет.
Я вошла в комнату Михаила с тазиком и полотенцем. Поставила таз на тумбочку рядом с кроватью и только сейчас поняла, что у него нет даже бутылки с водой.
– Пить хочешь?
Он молча сглотнул. Так, ясно.
Я рванула на кухню, к пакетам с едой. Воду я точно покупала, брала, правда, для себя, со вкусом лимона. Не важно, значит, будет пить со вкусом лимона. Примчалась в его комнату, закрыла за собой дверь. О! Здесь и ключ есть. Отлично! Меньше всего хотелось, чтобы одна из этих девиц перепутала комнаты и ввалилась сюда.
– Держи! – я протянула бутылку Михаилу.
Он с трудом сел. Так, главное с помощью не переборщить, поэтому я не стала ему показывать его беспомощность и в этом вопросе. Дождавшись, когда он выпьет воду и забрав бутылку, я сказала:
– Я сейчас тебя раздену, оботру полотенцем и дам сухие вещи. Потом ты пересядешь в своё кресло, а я поменяю постельное бельё. Возражения есть?
– Раздевать себя и обтирать полотенцем не дам!
– Хорошо, сам разденешься и оботрёшься! – согласилась я, – я могу отвернуться.
Сказано – сделано. Я положила на кровать чистую футболку, боксеры и отвернулась. На улице уже стемнело, а в комнате горел свет. Поэтому я хоть и отвернулась к окну, но всё видела в отражении стекла. Когда он снял футболку, я прикусила губу. Да в нём же осталась ровно половина того мужчины в смешных шортиках для купания, который пытался меня поцеловать против моего желания в той, прошлой жизни. Я услышала звук отжима полотенца в таз, а потому, не оборачиваясь, всё-таки предложила:
– Миш, давай хоть спину оботру.
– Спасибо, но я справлюсь, – отрывисто бросил он.
Ладно. На нет и суда нет, и я осталась стоять и делать вид, что смотрю в окно. Отметив про себя, что в следующий мой визит в магазин надо будет купить влажные салфетки.
Тяжелее всего ему было переодеть боксеры. Трусы вообще тяжело переодевать лёжа, а уж если одна нога болит, то и совсем нереально! Я до последнего делала вид, что верю, будто он сможет это сделать сам. Услышав его стон, я всё-таки обернулась и увидела его, закусившего губу и откинувшегося на подушку. Свои боксеры он смог стянуть только до середины бедра. Потом начинались повязки на больной ноге. Судя по тому, что он побледнел и закусил губу, видно, сам же и задел за больное. Я молча наклонилась и, просунув обе ладони в штанину, растянула руки в противоположные стороны, расширив и тем самым минимизировав трение ткани о больное место.
– Миш, ты сможешь поднять больную ногу?
Он смог.
