Сарма, если письмо дойдет, то ответь мне по этому адресу или позвони, хотя это невероятно дорого. И еще — попробуй поискать следы моей дочери. Понимаешь, меня что-то начала волновать эта проблема. Видимо, рано или поздно приходит такой час, когда понимаешь, что в пустоте и ненужности этой жизни если что-то и есть, то только дети. У меня сердце обливается кровью, когда я думаю, как она там живет, в голодухе и холодухе России. Я готова заплатить любые деньги, чтоб она была здесь. Опять деньги, мать их так! Поищи ее, пожалуйста, я тебя очень прошу. Конечно, я могла бы и здесь завести ребенка, но если рожать от Кейта, то это очень усложнит его жизнь, поскольку он женат, собирается делать политическую карьеру. У них тут с этим делом лицемерия больше нашего. Да и жена его может встать на дыбы, изрядно нагадить. Найди мне мою дочь, Сарма. Сама понимаешь, не в деньгах дело, перешлю или передам сколько надо. Захочешь выбраться сюда — намекни, что-нибудь придумаем.
Обнимаю. Целую. Жду ответа.
12 декабря 1994 года. Анна.
Привет, исчезнувшая душа Анна!
Как я рада, свинюшка, что ты опять объявилась! Ты застала меня в тот момент, когда я уже сижу на чемоданах! Все русскоязычные рвут когти из этой сраной Латвии! Нам здесь жить стало совершенно невозможно! То есть жить бы можно, если смириться с участью человека второго сорта, а я не желаю! Представляешь, эти свиньи, братья-близнецы, потребовали, чтоб я во время сеансов говорила с ними по-латышски! Хрен им в задницу! Я, конечно, по-латышски говорю свободно, но теперь мне лучше дерьмо во рту жевать, чем говорить на языке их дикого племени. Раньше они лизали задницу Союзу, теперь лижут жопу твоей Америке, вот и вся их свобода. Короче, один толковый мужик забирает меня с собой в Псков. Навсегда. На правах любовницы, поскольку он тоже женат. Но без меня тоже не может. Мужик деловой, во всяком случае, сытой при нем буду. А на жену его мне наплевать! Она за двенадцать лет ему ни черта не сумела родить, а я чуть сняла «спираль», так уж и беременная! В мае разрожусь, уже в Пскове, а там… Как всегда — что будет, то будет. Относительно твоей дочери, милая, сказать ничего не могу! Не знаю, куда она тогда делась, в чьи руки попала! Что-то знает об этом только твой дружок Виктор Сартаков, он тогда к этому делу имел какое-то касательство, по-моему, даже наварил какие-то деньги. Но как его найти, я тоже ума не приложу, потому что сейчас между Москвой и Ригой — граница, таможня, во бл…! Так что курорты Юрмалы для нас навсегда потеряны. Я верю, Анька, что мы с тобой еще увидимся! Все! Устроюсь в Пскове, напишу! Если у меня все полетит к черту, сможешь ли вытащить меня в Америку? Хотя — какого хрена я там буду делать?
18 февраля 1995 года. Сарма.
От улетевшего в Россию Домино — Витюкова не было никаких вестей около двух месяцев. Анна уже решила, что шпаненок удовлетворился полученным авансом. И вот в середине ноября, ночью, в ее спальне загремел телефон. Едва она подняла трубку, как далекий голос бодро прокричал:
— Хозяйка?! Это я, Домино! Вся работа сделана!
— Как сделана? — разом проснувшись, спросила Анна.
— Оба объекта обнаружены и находятся под моим контролем! Достаточно информации?
— Да… — Она пыталась собраться с мыслями.
— Когда тебя ждать?
— Через неделю.
— Не забудь прихватить с собой означенные расчетные суммы!
— Не забуду.
Они обговорили систему встречи и связи, Анна положила трубку, вытянулась под одеялом и уже без всяких колебаний и страхов спокойно обдумала, когда и как полетит, что предпримет, чтобы все прошло как надо. Потом минут за сорок ее соединили с городом Псковом, и Сарма обрадованно сказала, что ждет ее с большим нетерпением.
Самолет завалился на левое крыло, потом выпрямился и пошел на посадку в розово-золотистых лучах утреннего солнца. Земля пролетала под крыльями, и Аня не могла ничего толком рассмотреть. Ясно было лишь то, что конец ноября в Москве стоит солнечный и, видимо, теплый.
С легким толчком крылатая машина коснулась земли, по салону пронесся едва слышный облегченный вздох, турбины засвистели, самолет поманеврировал по полю и остановился.
По внутренней трансляции сообщили, что все они прибыли в Москву — столицу России.
Аня встала с кресла и двинулась к выходу, не торопясь прорываться вперед. Самолет был полон, предстояло еще проходить таможню, и хотя многочасовой перелет изрядно ее утомил, торопиться было некуда.
На выдачу багажа Аня не пошла. Все, что она взяла с собой, уместилось в небольшой сумке на ремне через плечо. Подарки Сарме и Алле места занимали немного. Как говорил Кейт, хороший подарок должен умещаться в кулаке, но равняться автомобилю. По этой методе Аня и действовала: рубиновое колье — Сарме, браслет — Алле. Если их продать, то получится по автомобилю.
