Но все равно ей пришлось отстоять длинную очередь на таможенном контроле, и занималась она это время тем, что прикидывала, когда надо переложить документы в сумке, чтобы из Анны Саймон превратиться в Анну Васильевну Плотникову. Старый паспорт у нее сохранился, и она знала, что он действителен со всеми своими штампами. В конце концов она решила, что для удобства и свободы действий с момента прилета свой иностранный статус следует скрывать и жить так, будто американского документа с собой нет.
Очередь к таможенникам заволновалась, и, глянув вперед, Аня приметила, что с какой-то женщиной в норковом жакете, судя по всему, у таможенников нелады. У женщины были ярко-рыжие волосы и что-то в ней показалось Ане знакомым, но разглядывать ее она не стала, поскольку поменять свое имя решила прямо в аэропорту и встречаться с американскими знакомыми в планы Ани никак не входило.
Двое таможенников даже не осмотрели ее сумку, пропустили без разговоров.
Аня перешагнула невидимую черту, возвращаясь в мир своей молодости, и сказала про себя: «Привет, приехали!» С этого момента следовало переходить на русскую речь.
Она засунула свой американский документ поглубже в сумку и на его место положила изрядно затрепанный старый паспорт. И тут же услышала по трансляции.
— Пассажирку Анну Саймон, прибывшую рейсом Нью-Йорк — Москва, просят подойти к справочному бюро.
Неудачно встречает Сарма, расстроилась Аня. Во-первых, так не договаривались, во-вторых, ни к чему было называть на весь аэропорт ее имя. Но тут же возникла мысль, что приглашение могло исходить от Витюков а, что казалось еще более скверным.
Внезапно Аня почувствовала, как насторожилась и испугалась. С первых шагов все началось не так, даже мелькнула мысль развернуться, броситься через контроль назад, к самолету, забраться в него и сидеть до тех пор, пока он не взлетит и не ляжет на обратный курс.
«Спокойно, — приказала она сама себе, — ты здесь никому не нужна и в этой чужой стране еще не сделала ничего противоправного».
Она спросила у подвернувшейся служащей аэропорта, где находится справочная, и неторопливо пошла в указанном направлении.
Около справочной службы Сармы не оказалось. Не было там и Витюкова — Домино. В компании двух мужчин там стояла та же рыжая женщина в норковом жакете, скандалившая на таможне.
Когда Аня подошла вплотную, женщина нетерпеливо обернулась. Оказалось, что это Кэрол Пратт.
Она посмотрела Ане в лицо, улыбнулась и сказала спокойно:
— Добрый день, миссис Саймон. С возвращением на родину.
Аня молчала. Спутники Кэрол, повинуясь ее неприметному знаку, отошли.
— Добрый день, — проговорила Аня через силу.
— Нам надо поговорить, — озабоченно сказала Кэрол. — И я думаю, что вы знаете, о чем.
— Не знаю, — ответила Аня, понимая, что сейчас произойдет катастрофа и все ее планы рухнут. Снова захотелось бежать назад, но теперь было ясно, что это невозможно.
Кэрол кивнула ей, приглашая отойти в сторону. И пока они шли к свободным креслам, в голове у Ани промелькнуло несколько вариантов возможных событий, но ни один не находил четкого объяснения. С какой стати Кэрол полетела в Москву? И зачем эта встреча?
Они сели рядом, и Кэрол достала сигареты.
— Как я понимаю, вы прилетели домой, Анна? — спросила она.
Анна не ответила.
— Я постараюсь быть ясной и конкретной, Анна. — Кэрол говорила ровно, словно слова свои обдумала давно и тщательно. Скорее всего это так и было. — Вы, моя дорогая, стали для меня опасны. Там, в Америке. Когда вы существовали при Кейте, при его работе, при его болезни, вы меня не интересовали. Теперь обстоятельства изменились, и я вынуждена принять свои меры… Я не хочу, чтоб вы возвращались назад.
Отвечать или возражать было нечем.
— И вы не вернетесь назад, — твердо закончила Кэрол. — Для того чтобы проследить за вашим исчезновением из нашей жизни, я и прилетела.
— Каким исчезновением? — чужим голосом спросила Аня.
— Исчезновением из Америки, из жизни Кейта. Анны Саймон больше нет на свете. Под каким именем вы живете здесь, я не знаю, но полагаю, что имя у вас есть. Вам не удастся вылететь отсюда обратно. Я гарантирую вам это. Америке вы больше не нужны и Кейту тоже.
— Это он так считает?
— Нет. Так считаю я. Таковы факты и обстоятельства. Но мне не хочется причинять вам зло. Если вы тихо и бесследно исчезнете, не делая попыток вернуться, то никто не узнает ни о чем. Исчезайте, Анна. Так будет лучше. Все службы, которые следят за вылетом из страны, будут предупреждены через наше посольство, кто вы и что вы. Вам отсюда не вылететь. А здесь, как я понимаю, вы можете жить спокойно. Со своими друзьями и врагами… Со своей дочерью.
От этих слов у Ани помутилось в голове, она ничего больше не слышала, кроме ровного гула, который мешал думать, мешал принимать решение, хотя какие тут могут быть решения!
— Ради того… Ради того, чтобы меня уничтожить, вы и прилетели в Москву?
