На дороге — по старому Симферопольскому он шёл на пределе разрешённого — Волоцкий был сосредоточен и немногословен. Словно компенсируя это, включил радио, но не слишком громко. Когда миновали Чепелево, немного расслабился:
— Успеваем, — сообщил Олег, и поправил сам себя. — Разве лишь на Садовом кольце можем теперь встать. В крайнем случае, нырнёшь в метро на Добрынинской.
— Хорошо. И всё же, где ты работаешь? — спросила Настя, как бы возвращаясь к недавнему разговору на кухне.
— Я только учусь, — признался он.
— На второе высшее? — удивилась она, потому как странно было в тридцать три ещё и учиться.
— Вроде того, — в его голосе почудилась смешинка.
— А тачка откуда?
— Выиграл счастливый билет. Правда-правда! — уверил Олег. — Мог бы сказать, что родители подарили, но я их опередил.
— Богатые, наверное, у тебя родители.
— Для них это мелочь жизни, а для меня — ещё и весьма полезная. Впрочем, все эти лотереи, сплошной обман. Разве только не каждого можно провести.
— Значит, ты не только везуч, но ещё и самонадеян, — обобщила Настя громко.
— Это у меня наследственное, — подтвердил Волоцкий.
Так и ехали, не касаясь интимных тем. Настю это более чем устраивало. И хотя посреди её комнаты в Серпухове всё ещё благоухали чудесные бордовые розы, она с грустью понимала, сказка близится к неизбежному завершению, и сказка эта с несчастливым концом.
Или «Кино» с Ретро-FМ навеяли на неё тоску, или считанные километры и часы, после которых она расстанется с Олегом ненадолго, а навсегда, да не всё ли равно.
— Какие планы на вечер? — спросил он, не оборачиваясь.
— Те же. После работы на Кривоколенный, а оттуда — домой.
— А на завтра?
— А завтра снова на работу… — вымолвила она, холодея, потому как давно въехали на Варшавку, и до расставания остались считанные минуты.
— Понятно, — выдохнул Олег и неожиданно перевёл разговор в новое русло. — А у тебя сексуальная причёска. Мужчины, наверное, сегодня будут так и падать.
Волосы у неё были забраны на затылке наверх, и, Настя, едва услышала, и не поняв, в шутку это Олег или всерьёз, невольно коснулась их и правой, и левой, прихорашиваясь.
— Да всё в порядке, — успокоил он и притормозил.
Чтобы не мучить ни себя, ни Волоцкого, Настя выскочила из авто и, помахав водителю, всем своим видом давая понять, что опаздывает, а на церемонии по случаю расставания времени нет, скорым шагом направилась к переходу. Олег тоже приподнял руку в знак прощания…
У проходной встретил заспанный вахтёр, ожидающий смены. С придирчивостью вохровца, хотя уже десять лет как «сутки через трое» выдавал Насте ключи, двинув очки на нос, он сверил фотографию на пропуске и оригинал.
— Получите и распишитесь в журнальчике, — прокряхтел дед, вручая ей коричневый пенал с номерками.
Настя машинально тряхнула опечатанную коробку. Там что-то подпрыгнуло и поехало по наклонной — всё на месте. Затем расписалась в отведённой ей графе, напротив своей неброской фамилии, как на «разновсяких» выборах, задом наперёд, и, направилась к лифту, старому, как и всё это здание, ещё с решёткой.
Её подпись в журнале оказалась первой. Олег не преувеличил и в очередной, хотя и последний, раз проявил на глазах Насти интеллектуальные способности.
Пустое здание, пустой зал, пусто и на душе.
Но иначе нельзя! Неблагородно с её стороны.
Скорей бы уж закончился этот первый рабочий, а вместе с ним и вся эта нелепая история!
О, да! Как сказала бы Светка, если бы поглядела на её коллег: «Здесь больше нечего ловить!». Самому молодому из тех, кто обладает проблесками интеллекта, за пятьдесят. Техники не в счёт. А в основном, дотягивающее до пенсии или льгот степенные дамы, да бойкие старички, каждый вдвое старше Насти.
Архивную работу она, впрочем, любила, и как-то сводя концы с концами при «не слишком большой зарплате» (так она обозначила это вознаграждение в разговоре с Олегом), из молодых специалистов стала младшим научным сотрудником, а потом и просто, без прилагательных. Впрочем, и единственным при их пустующем штате, а над ней было несколько старших, ведущих и главных, так что к собственной пенсии, если не задохнуться от пыли и постараться, состоялась бы карьера, похожая на тысячи прочих.
— Здравствуйте, Анастасия Григорьевна! — приветствовал её степенный дядечка, который жил где-то в Чехове, и потому они часто оказывались в одной электричке. Настя и не заметила как приблизился и прошёл буквально за её стулом, сзади.
Она кивнула ему, улыбнулась и погрузилась в дебри исторического документа двухсотлетней давности. Директор был крайне признателен ей за последние разыскания, и даже выписал недавно премию в четыре тысячи двести пятьдесят рублей.
— А знаете ли, какой сон мне нынче привиделся? — продолжил дядечка голосом почти Эраста Гарина, присаживаясь со своими папками за соседний столик и тоже включая лампу.
Впрочем, такой вопрос едва ли требовал какого-то вразумительного ответа, и даже такого: «Откуда же мне знать!». Поэтому он продолжил, расшнуровывая папочку за папочкой, складывая листочек к листочку: