— Ну, я ему покажу! — с этими словами Настя снова затолкала в сумку все извлечённые оттуда полезные вещи, не считая айфона и той самой мелочи — тюбика с помадой, накинула куртку с капюшоном, с трудом, из-за чёртовых джинсов, застегнула поверх материи молнию на сапогах, и, разобравшись с замками, рванула вниз по лестнице.
— О, Всеотец! Наконец-то! — обрадовался Олег. — Сезам, откройся!
— Волоцкий! Ты зачем визитку взял? Думал, если не дозвонюсь, так мы здесь зависнем? — набросилась она почти с кулаками на одноклассника, подбежав к нему по такому же скриплому, как половицы, снегу, искрящемуся всеми цветами радуги на солнце.
— Стоп, стоп! Объясни толком, что за визитка. И ничего я не брал, — оправдался тот. — Делать мне больше нечего.
Настя с подозрением глянула ему в лицо, и тут же почуяла: «Нет! Не он». Выражение было из тех, когда кладут ладонь на Священное Писание и дальше повторяют: «Клянусь говорить правду и только правду…»
— Мне ну просто очень надо в Москву! А телефон остался на визитке.
— Адрес помнишь?
— Кривоколенный девять, строение, по-моему, три, а, может, два.
— И в чём же дело? Едем! Дольше рассуждать.
— А если там никого не будет? — всхлипнула Настя.
— Спросим на месте, как связаться с хозяевами этого места. Особые приметы есть?
— Ага. Она высокая, на вид чуть больше сорока, огненные волосы. И ещё веретено.
— Что за веретено? — переспросил Олег.
— Было на визитке, — ещё раз всхлипнула Настя. — А Светка предательница. Это она визитку стырила.
— Что за выражения — «стырила»? — укоризненно заметил Волоцкий, помогая Насте забраться на сидение, рядом с его, водительским. — Пристегнись.
— Придётся нарушить обет и съездить в «Дежавю» снова. Светка там сейчас празднует.
— Ну что же, в прошлый раз я не успел насладиться местной кухней. Можем попробовать, — согласился Олег, но вдруг добавил. — Только бы не пожалеть об этом, сперва разомлеем от сытной жизни, потом встанем в пробках, поздно в Москву обернёмся.
Заслышав эту оговорку, Настя живо представила себе другое, как входят они такие красивые в ресторан, подсаживаются за столик к одноклассникам. А Светка из фляги своей прихлёбывает бальзамчику, а потом исподтишка и Волоцкому подливает, подливает…
— Тронулись? — спросил он.
— Погоди. Олег?
— Да? — Волоцкий глянул на неё с некоторым удивлением.
— Ты вчера, когда уже прощались, обмолвился… Словом, ты как догадался о полезных мелочах?
— Это важно? Ну, например, я ехал с тобой в одном вагоне, — огорошил он.
— Но я тебя не видела! — возразила Настя.
— Просто не заметила, — пояснил Олег и, протянув руку, набросил на неё капюшон.
— Не поняла, — ответила она и скинула капюшон за спину, туда, где он только что и находился.
— Ты так презрительно на меня посматривала. Как на отверженного что ли, прокажённого. Ну! Вспоминай. Сидел, классику слушал.
— Наркоман в наушниках???
— И вовсе я не наркоман, — обиделся Волоцкий.
— Никогда бы не поверила! Ни малейшего сходства! Да ты вундеркинд!
— Теперь веришь?
— Как тесен мир! — воскликнула Настя.
— И как трудно найти в нём человека, — отозвался Олег.
— Так у тебя ж вездеход! Чего не на машине?
— Электричка ходит без пробок.
Потом еще какое-то время сидели молча.
— Олег? — совсем тихо позвала Настя и бросила мимолётный взгляд в зеркало, справа за стеклом. — Но зачем тогда, если ты всё слышал и понимал…
Она не договорила, смахнула непрошеную слезу и, отщёлкнув ремень безопасности, который просто душил её в этот момент истины, повернулась к Волоцкому.
— Но ведь я же, смею надеяться, лучше Эдуарда, — улыбнулся Олег, хотя и не без грусти в очах.
— Он пустой. Это так. И где были мои глаза, когда я его ждала столько лет и выбирала! Но ты же понимаешь… на что себя обрёк?
— Разве?
— Быть третьим, — вымолвила она.
— Плохая доля, — согласился Волоцкий. — Сезам, закройся! И ты, Настя, всё же пристегнись.
— Тогда для верности, если тебе и точно нечего терять… — прошептала она. — Что там у классика? Ах, да! «Как сердцем я слаба…»
С этими словами она положила маленькую холодную белую ладонь на горячую длань Олега и потянулась к нему всем телом, чтобы украсть с уст ещё один умопомрачительный, волшебный поцелуй, и вновь ощутить всей душой и ликование, и упоение, испытанное накануне.
Олег ответил точно сам бог любви, заплутавший на белом свете, но не истративший магии. Настя вдруг поняла, что сгорела бы или расплавилась сейчас на месте, яви её возничий всё своё умение. И оценила, что тот не принудил просить пощады, а сам умерил пыл, выпустив из объятий.
Он перевёл дыхание первым и сказал:
— Пора!
Машина тронулась.
— Сразу в Москву, — промолвила Настя вдруг.
— Ты уверена? — взглянул на спутницу Волоцкий.
— Абсолютно, — подтвердила она, потом отвернулась и уставилась в окно.
Ехали ещё минут пять или все десять — молча, словно переживая, переосмысливая случившееся километр за километром.
Впереди на дороге Yandex-пробки спрогнозировали какой-то затор, и не было ни единого пути объезда. Внедорожник Волоцкого размеренно полз в гору.
— Очень душно! Я приоткрою? — спросила Настя.
— Сам, — ответил Олег и нажал какую-то кнопку на панели.
