Счастье за углом полностью

— Правда? Да ты ни черта не знаешь о своем выборе! Ты позволил водке, депрессии и этой сучке золовке манипулировать тобой и делать выборза тебя! Ты позволилим себя контролировать. А как насчет того, чтобы отдать эту привилегиюмне?

Я уронил револьвер на землю.

— Я отвезу тебя домой. И перестань задавать столько вопросов.

— Ты слишком пьян, чтобы меня поймать, а если поймаешь, я не сдамся без боя. Тебе придется причинить мне боль, чтобы засунуть в грузовик. Я тебя знаю, Томас. Ты не сможешь сделать мне больно. В тебе нет такой жилки. И ты меня ни за что не поймаешь.

Она развернулась и отбежала на несколько метров, превратившись в темный силуэт в лунном свете, на фоне звездного неба.

Я медленно зашагал к ней. Она сжала руки в кулаки и слегка расставила ноги.

— Я думала, что могу тебе доверять, — хрипло крикнула она. — Ты не был фотографом, который надо мной издевался, Геральдом, который делал на мне деньги, ты не был похож на тех, кто любил только мою внешность, ты не был миром. Я думала, что ты всегда будешь рядом. И не смей говорить, что я ошибалась!

Я остановился и посмотрел на нее.

— Я не могу быть таким, как ты хочешь. Ты меня не знаешь.

— Ты уже такой, как я хочу. И я знаю тебя лучше, чем любого другого мужчину в моей жизни. — Она потрясла кулаками. — Почему бы тебе просто не сказать, что не хочешь меня? Что… тебятошнит от мысли о сексе со мной. Вся эта вежливость, забота, флирт, дружба, это же все было просто игрой? Ты не хочешь ко мне прикоснуться. Ты не хочешь видеть меня голой. Признай! — Она ткнула кулаком в мою сторону. — Тебе проще покончить с собой, чем прикоснуться ко мне!

— Это безумие.

— Да неужели? — Она почти кричала. — Правда?

Кэти сорвала и отбросила пальто, схватилась за край свитера и стянула его через голову. Ее яростное дыхание белыми кляксами сияло под луной. Кэти бросила в меня свитер.

— Тогда прикоснись ко мне! Ты все равно собрался себя убить, так что воспоминания о моем уродстве недолго будут тебя тревожить. Давай же!

— В последний раз предупреждаю, Кэти. Иди домой.

— Лжец. Ты никогдане хотел меня. Ты просто был вежлив. Жалел меня. Надеялся выдурить у меня ферму Нэтти. У меня. Глупой, уродливой и жалкой Кэти Дин. Так ведь?

— Ты знаешь, что это неправда.

— Я знаю только, что ты готов умереть, лишь бы не быть со мной. — Она расстегнула джинсы спустила их вниз, пинками сняла мокасины, потом джинсы и замерла в одном бюстгальтере и трусиках. Я не видел шрамов на правой стороне ее тела, я видел только ее изумительную фигуру на фоне неба, омытую лунным светом. Я не мог ее не хотеть. И ничто не могло остановить меня.

— Так я права, — сказала она сквозь зубы. — Я права. Ты даже не попытаешься ко мне прикоснуться.

Она стянула трусики, отбросила в сторону, расстегнула бюстгальтер и швырнула его на землю.

— Унизительней уже не будет, Томас. Я прошу об одном: собери свои яйца в кулак и признайся вслух, что я уродка. Признайся, что не сможешь заставить себя ко мне прикоснуться.

Я знал, что она делает, я знал, что онаиграет, но пути назад не было. Я застыл на месте, и вся моя жизнь вращалась вокруг оси этого момента, того, кем она хотела меня видеть — сейчас, для нее, и потом, до конца моей жизни. Кэти всхлипнула и повернулась ко мне спиной. Закрыла лицо ладонями. У нее задрожали плечи. Она была самой сутью одиночества и отчаянья. Моим отражением. Моей жизнью.

И я побежал к ней. Я побежал. Обнял ее сзади, прижал к себе, провел ладонями от ее подбородка до бедер и обратно. Я исследовал ее, жадно, грубо. Кэти ахнула и схватила меня за руки.

— Только не там, только не правую сторону, — сказала она, пытаясь отвернуться.

Я запустил пальцы в густые волосы на ее виске, заставил застыть и начал покрывать поцелуями грубые шрамы на шее и на лице. И пусть она играла со мной, я тоже мог поиграть.

Кэти вскрикнула, когда я заносил ее в хижину. Внутри мы рухнули на деревянный пол, я оказался на спине, она оседлала меня, вжав колени в толстый мягкий ковер, который мне подарила Дельта. Наши руки мешали друг другу и сталкивались, пытаясь стянуть мои джинсы. Я застонал, когда она приняла меня в себя. Ей было плевать, готова ли она, и в тот миг мне тоже было все равно, я наслаждался тем, что я жив, она жива, тем, что мы вместе. И я подался вперед, ей навстречу, накрыл руками ее груди, а Кэти скакала на мне, прижимаясь здоровой щекой к моим волосам. Я вцепился в ее бедра и кончил так, как никогда не бывало раньше. Я хочу жить.

Она сжимала ладонями мои виски, прижималась лбом к моему лбу и плакала от облегчения.

Я обнимал ее, прижимая к себе и согревая, и тоже плакал.

Незадолго до рассвета

Мы с Томасом были совершенно не в себе. Слишком много эмоций, слишком многое нужно было сказать, поэтому мы решили отложить разговоры на потом. Все превратилось в пульс секса — секса ради того, чтобы простить и забыть, исцелиться, связать наши судьбы. Я хотела знать, что было в том письме, но письмо могло подождать.