Счастье за углом полностью

— Дельта отчаянно пыталась к тебе пробиться. Я помог. Но я не собирался тебя обманывать, просто так получилось.

— Ты.

— Да, я. И после того, что тогда услышал, я понял: в тебе достаточно сил, чтобы выжить. Не смей сдаваться сейчас.

— После всего, что я сегодня узнала, как я могу доверять твоим словам?

— Тебе небезразлично бабушкино наследство?

— Да. Что бы ты ни думал. Я люблю ее дом, воспоминания о ней, свободу, которая там меня ждала… Я люблю это место.

— Тогда поверь вот чему. Если ты убьешь себя, я сожгу ее дом дотла. Ясно? Если ты умрешь, все, что ты любишь, — и все, что она оставила для твоей любви, — тоже умрет. Клянусь тебе. Если только так тебя можно заставить сосредоточиться на жизни.

Я услышал, как она резко вздыхает.

— Ты еще более сумасшедший, чем я.

— Годы практики.

— Все, что я думала о тебе, оказалось неправдой. Ты социопат. И поджигатель.

— Тебе не нужно верить в меня или мне. Я в тебя верю. Останься в живых, приезжай в гости, докажи, что ты права.

Она повесила трубку.

Я посмотрел на себя. Что ж, я хотя бы не позволил ей принять таблетки. Я спас ее жизнь, по крайней мере сегодня. И вместе с победой заработал лучший стояк в моей жизни.

— Ты обещал уничтожить дом ее бабушки, — медленно повторила Дельта, скаля зубы при каждом слове. — Сжечь дом. Ты угрожал женщине, которая пострадала от огня. Ты угрожал сжечь дом ее бабушки. Томас.

Я стоял на кухне кафе, а меня окружали Пайк, Джеб, Бека, Бубба, Клео, Санта. Весь клан Уиттлспунов окружал меня, медленно сжимая кольцо. Они были присяжными, я обвиняемым. И в руках они сжимали кухонные ножи и сковородки.

— Возможно, не лучшая тактика, — мрачно согласился я, — но я добился ее внимания. Я хотел разозлить ее, заставить встряхнуться и вынырнуть из депрессии хоть на секунду, заставить думать. Нет ничего хуже, чем страдать, жалеть себя и не иметь возможности ясно мыслить. За моменты ясности можно схватиться и удержаться на плаву. Надеюсь, у нее получится.

Тишина. Я не мог определить, приняли ли они мои аргументы. Пайк нахмурился. Другие смотрели в пол. Дельта закрыла глаза и стояла, повесив голову и уперев руки в бока. Наконец Джеб поднял голову и сжал зубы. — Том прав. Он сделал для Кэтрин Дин то же, что сделал для меня, когда забрался на тот утес и отговорил меня прыгать. Я не стану повторять его слова. Это личное. Но он заставил меня увидеть свет.

Мало кто подозревал, что вместо меня тогда говорила водка. И получилось что-то вроде: Джеб, мать твою, либо прыгай уже, либо отвали с дороги, я прыгну. У тебя есть семья, ради которой нужно жить. У меня — нет. Тот факт, что Джеб углядел в моих словах крупицу мудрости и схватился за нее, говорил о том, что кто-то в тот день присматривал за мной и Джебом. Я не знал, повезет ли мне снова. Чего я добился прошлой ночью? Могли я спровоцировать Кэти вышвырнуть меня и Дельту из своей жизни?

— Что, если она перестанет отвечать на мои звонки? — громко спросила Дельта.

— Я позвоню ей и извинюсь. Прямо сейчас. И сделаю все, что в моих силах, чтобы она успокоилась.

— Нет. Ты и так уже испортил все, что мог. Сомневаюсь, что она будет теперь тебя слушать. Я сама ей позвоню. И если она согласится со мной говорить, перескажу тебе ее слова. — Дельта бросила в меня бисквитом. — Убирайся с моей кухни.

Я кивнул, мрачно поднял бисквит Бэнгеру на завтрак и вышел вон.

Голова гудела от вина. Глаза пересохли от слез прошлой ночью. И все же я чувствовала себя очистившейся, словно со слезами из меня вышло что-то ядовитое. Но удивляло то, что я до сих пор была зла как черт. Наконец-то.

— Дельта?

— Кэти, я так рада тебя слышать. Насчет прошлой ночи…

— Этот Томас ходит по Кроссроадс без наручников, санитаров или присмотра полиции?

— Томас? Что ты, он милейший… у тебя изменился голос. Как ты, милая? Мне так жаль, что он тебя расстроил. Он просто пытался помочь.

— Расстроил меня? Он обвинил меня в попытке суицида.

— А ты не собиралась?

— Он признался, что, подбираясь ко мне, лгал с самого начала. А потом угрожал уничтожить дом моей бабушки. Он совсем не такой, каким я его представляла.

— Так ты все жесобиралась покончить с собой.

— У меня были таблетки, прописанные врачом. Прописанные.

— Ага. Ну-ну. У Томаса хорошо развиты инстинкты. Могу лишь добавить, что рада слышать, как ты злишься, а не ноешь, словно мокрая курица.

— Я не позволю ему шантажировать меня бабушкиным наследством.

— Что ты собираешься делать?

— Прежде всего я собираюсь выяснить о нем все. Начиная с полного имени.

— Меттенич, — быстро сказала она. — Томас Кэрол Меттенич. По отцовской линии его предками были датчане, родня жила в северной части Нью-Йорка. О линии матери я ничего не знаю. Она умерла, когда Томас и его брат были еще маленькими.