В столице по-прежнему было тревожно, война уже вслух называлась бесперспективной, царь – слабым, министры - бездарными, а правящая триста лет династия - безнадежно устаревшей. В холодном воздухе Петрограда запахло мятежом. Государь, как-то беспомощно понурив плечи, попрощался с детьми и супругой, и отбыл в Ставку. Вера рьяно взялась за свои обязанности в госпитале, стараясь активностью отогнать тревожные впечатления от жизни. Теперь даже у нее появились плохие предчувствия.
- От кого? – строго спросила Веру государыня, аккуратно сложила сестринский передник и протерла руки дезинфицирующим раствором.
Царевна молча протянула записку матери. Письмо пришло от Кати, товарки по обучению, которая просила давнюю подружку навестить ее перед свадьбой. Кати была обручена с румынским принцем и собиралась уехать на родину жениха сразу после венчания. Внимательно прочитав текст, государыня кивнула.
- Только недолго. Возьми Марусю и возвращайтесь к ужину.
От Маруси, фрейлины и, как полагала Вера, доносчицы mama, царевна чудом отбилась – у лучшей подруги Софьи Александровна разболелась голова после посещения нескольких тяжелых больных. Но благородной девице было невозможно ездить одной с визитами, и ей в сопровождающие выделили другую фрейлину, милую и любящую государевых детей Лидию Тэн, с которой старшая Великая Княжна всегда общалась с большим удовольствием.
Кати застали в гостиной. Счастливая невеста принимала поздравления от заехавших родственников, представителей одной из старинных фамилий. Все присутствующие радостно приветствовали великую княжну и Лидию Карловну. Подруги не виделись почти два года, по-институтски подбежали друг к другу, всплеснули руками, о чем-то заговорили одновременно и оживленно, перебивая и смеясь своей неловкости. Мать Кати рассмеялась.
- Долго же вы не имели возможности поболтать! – и обратилась к присевшей рядом фрейлине государыни, с которой также дружила. – Выпейте чаю, дорогая. Мороз нынче знатный.
Завязался общий разговор.
- Я покажу Вере свой жемчуг, мама? – с уморительной гримаской капризного ребенка спросила Кати.
Мать, не отвлекаясь от описания румынских красот и замков, где они недавно побывали, изящно взмахнула рукой. Кати потянула Веру прочь из гостиной.
- Жемчуг? – переспросила Вера.
Кати хитро улыбнулась.
- Три нитки отборного розового бурмицкого, по двадцать три штуки в каждой, от Димитру, жениха. Восхитишься потом. А сейчас пойдем.
Они остановились у библиотеки. Кати открыла дверь, пропуская подругу в помещение.
- Я тебя здесь подожду.
Из-за дубового стола, на котором лежали книги, поднялась молодая дама в европейской строгой прическе и модном платье стального цвета.
У Веры внезапно подкосились ноги.
- Таша.
- Верочка.
Герцогиня протянула руки. Они стиснули ладони друг друга, жадно всматриваясь в лица.
- Я так рада, Таша…
- Я надеялась, что увижу тебя. Меня не примут во дворце запросто, а на официальном приеме я не скажу того, что хотела бы.
Наталья приложила палец к губам, призывая не тратить время на слова. Взяла со стола, рядом с раскрытыми книгами, толстый конверт, вытряхнула несколько листов мелко исписанной плотной бумаги со знакомыми монограммами. Нервно перелистнула, перегнула и подала Вере.
- Прочитай последнюю страницу. Это от Павла.
Царевна с трепетом всматривалась в милый сердцу почерк, лаская взглядом строчки и поначалу даже не понимая смысла написанного.
«Дорогая моя Таша, если бы ты только знала, как я желал встречи с ней! Я не считаю нужным оправдывать себя перед кем бы то ни было, но именно Вере я хотел бы все объяснить, рассказать, увидеть отклик в ее глазах и услышать… наверное - что она меня понимает, как и было всегда, когда я называл ее сначала сестрой, а потом надеялся назвать невестой. Тяжело на сердце от мысли, что, возможно, я больше никогда ее не увижу. Уже сейчас, по дороге, становится жарко. Да это война, тебе неинтересно, милая сестрица. Повидай Веру, пока ты в России. И если вы остались подругами, если она будет расположена выслушать и если это будет удобным, то передай моей сероглазой кузине – я помню о своем обещании спасти ее из горящего дома. Может быть, косвенно я это уже сделал. В любом случае, поцелуй ее от меня. Тебе же – мои горячие братские лобзания.
С любовью, твой Павел».
Вера ладонью утирала слезы, не позволяя капать на драгоценную бумагу. Письмо было написало неделю назад, видимо, по пути великого князя к месту пребывания полка. Таша решительно вытянула из рук подруги бумаги, аккуратно отделила последний лист.
- Возьми, родная.
Вера всхлипнув, прижала автограф с дорогими строками к груди. Герцогиня крепко обняла подругу и расцеловала в обе щеки.
- Когда увидишь брата, - сквозь слезы прошептала Вера. – Скажи, что мое сердце принадлежит только ему.
Таша еще раз коснулась губами ее мокрой щеки. В дверь заглянула Кати, сделала испуганные глаза.
- Вера! Утри слезы. Нам пора возвращаться. Что же вы так неосторожно, - она покачала головой. – В гостиной заметят, что ты расстроилась.
