…Роман «Утоление жажды» имел читательский успех. После журнальной публикации («Знамя», 1963, № 4–7) он вышел массовым тиражом в «Роман-газете». Многократно переиздавался. Был инсценирован и экранизирован.
Студия «Таджикфильм» поставила одноименный двухсерийный фильм (режиссер — Б. Мансуров, 1966).. Одноименная пьеса в 1964–1966 годах шла на сценах МХАТа и театров Свердловска и Ашхабада. Драматургические версии произведения Ю. Трифонов написал в соавторстве с Б. Мансуровым (киносценарий) и А. Моровым (пьеса).
В 1965 году роман был выдвинут на соискание Ленинской премии в области литературы. Но премии не получил. И может быть, к лучшему: писатель, по собственным словам, вновь выходил в «солидные авторы». А ему предстоял другой путь…
…Восхищенное чувство к отцу, возникшее в раннем детстве, и верность его памяти Ю. Трифонов пронес через самые трудные десятилетия. Сыновья верность и отношение ближайших родных к В. А. Трифонову и делу его жизни выразились, среди прочего, в том, что в семье сберегался обширный личный архив крупного революционера-большевика.
Хранить его не всегда было безопасно, в особенности после ареста матери, да и не очень удобно из-за случавшихся переездов. Но это было все, что осталось от светлого человека, от В. А. Трифонова. Надежда на восстановление справедливости, заветные вещи, святые бумаги. Их берегли.
Среди прочего, это был тот самый сундук, откуда отец некогда извлекал потертые на сгибах карты Восточного фронта, чтобы мастерить воздушных змеев. Ю. Трифонов в разные годы заглядывал в этот ворох старых писем, удостоверений, мандатов, протоколов заседаний, военно-полевых книжек, воззваний, приказов, лент с записями разговоров по прямому проводу, телеграмм, вырезок из газет времен гражданской войны… В толстую папку с рукописью законченной отцом в 1937 году книги «Контуры грядущей войны», где В. Трифонов довольно точно предсказал возможный поворот событий в случае внезапного нападения фашистской Германии на Советский Союз…
Но прошло много лет, прежде чем, пользуясь разнообразными историко-революционными и военно-историческими источниками и рассказами очевидцев, писатель смог по-настоящему «прочесть» отцовские документы. Из осколков былого складывались картины.
Волновали противоречивые, несходные чувства. Одно — глубоко личное, нутряное: лучше понять, разобраться, что за человек был тот, кому ты обязан жизнью, многими свойствами натуры и начальными представлениями о мире и людях. Долг сына — извлечь из забвения и очистить от напластований кривды «работу отца для революции, его роль в создании Красной гвардии и Красной Армии, в событиях гражданской войны».
Другое, тоже напряженное, но уже остраненное чувство — любопытство человека иной формации, нашего современника к истории, азарт познания: внимательно всмотреться в заново распахнувшееся окошко прошлого, беспристрастно разобраться, что тогда там происходило.
Прильнуть к этому окну и жадно вглядываться в него тем паче заставляло ощущение, которое Трифонов обозначил словами: «сломалось время — неожиданно, как ломается нож», побуждали общественные перемены в стране после 1953–1956 годов.
Образное их осмысление и содержал роман «Утоление жажды». Но теперь открывалась возможность заглянуть в «истоки» многих явлений, что, разрастаясь и превращаясь, сделали одну из коллизий общественной жизни страны такой, какой ее обрисовал автор романа. Революция, гражданская война были началом всех начал. Оттуда вели свой счет достижения настоящего. Но было ясно, что идеология сталинизма, злоупотребления властью, духовная неподвижность чиновничества, режим деспотии и массового террора также возникли не сами собой, а имели разнообразные причины и свою «родословную» в прошлом.
Современность, сегодняшний день глубокими корнями уходили в историю. «Давно нет в живых отца, — размышлял Ю. Трифонов в новом произведении, — сгинул куда-то и Литке (командир латышских стрелков — полка особого назначения —
В связях прошлого и настоящего надлежало тщательно разобраться. Ю. Трифонов всегда был склонен к историческому мышлению. А тут открывалась такая редкая, необычная, такая исключительная возможность!
Писатель выходил как бы на «очную ставку» с прошлым. «Отец стоял близко к огню, — записывал Ю. Трифонов. — Он был одним из тех, кто раздувал пламя: неустанным работником, кочегаром революции, одним из истопников этой гигантской топки». (Вот откуда название произведения — «Отблеск костра»!)