— Я, вообще-то, родом из Миасса, мои предки до сих пор там живут. А меня, когда я стал показывать хорошие результаты, забрали в Челябинск, в спортинтернат. Надо сказать, что в беге достиг я неплохих результатов: выступал за сборную области, молодежную, конечно. Участвовал и был призером республиканских и всесоюзных соревнований. Даже два раза был за границей — в Болгарии и Румынии. Чтоб без дела не болтаться, меня здесь в техникум монтажный пристроили. Я бегаю, а мне зачеты ставят.
Ох, и хорошая у меня была жизнь: поездки по стране, девочки в каждом городе, кормежка что надо, да еще бабки можно было делать. Но, увы! Всему хорошему приходит конец. Моего тренера в Ленинград переманили, он бы и меня с собой взял, да я ахилл порвал.
Давайте, соседи, обмоем эту мою неудачу, из-за которой у меня вся жизнь наперекосяк.
Разлили коньяк по стаканам и выпили, закусив остывающей картошкой.
— Два месяца я в больнице провалялся, — продолжил Станислав, и на этом моя спортивная карьера была закончена. Худо-бедно, но хоть с образованием я не прогадал. Техникум в позапрошлом году закончил и пошел по распределению в один краснознаменный, передовой строительный трест работать. А там мне — второй жизненный удар судьбы, первый- это когда травмировал ногу. Оклад мне положили сто рублей?! Как на них жить, если я спортсменом в два- два с половиной раза больше имел. Полгода с родительской помощью прожил, а потом за меня заступились и выдвинули освобожденным комсомольским секретарем. У меня кореш — Валька Скобликов в райкоме инструктором числится, так это он и посодействовал. В деньгах выигрыш небольшой, а в возможностях — значительный.
А комсомол, надо заметить, у нас еще тот. Благо, хоть взносы прямо с зарплаты вычитают, а то и не соберешь совсем. Комсомольцы все разбросаны по стройуправлениям, билеты теряют, на учет не встают, на собрания не ходят… Кошмар! Ну, думаю, надо что-то сделать, чтобы обо мне будущие поколения помнили. И сделал! Купил на комсомольские деньги — их у меня шесть тысяч было — инструменты для ВИА. Гитары три штуки, барабаны, ионику. А то там на танцы со стороны все кого-нибудь приглашали. Купил и, пока не спохватились, остатки — шестьсот рублей — выписал в виде премий комсомольскому активу. Себя тоже не забыл. Дело это в прошлом году было.
А потом меня за такие подвиги взгрели. Вызвали в партком и спросили, как это я умудрился деньги, что организации на полгода дали, за один раз растратить. Тут, понимаешь, еще все праздники осенние впереди, а денежки тю-тю.
Стало руководство меня ругать. Долго решали, что со мной делать. Ну, во-первых, уволить меня нельзя — я молодой специалист. Во-вторых, в очереди на квартиру передвинуть? Так нас в льготной очереди молодых спецов всего двое, был первым, стану вторым. В-третьих, из комсомола гнать? Так все комсомольцы моего возраста об этом только и мечтают, чтобы расстаться с организацией и взносы не платить. Да и без согласия райкома нельзя, а кого еще найдешь на эту собачью должность. Вынесли мне тогда строгача с занесением и оставили руководить трестовской комсомольской организацией.
Понемногу все успокоилось. Тружусь, ансамбль свой организовали — не зря я страдал. А недавно вызывает меня директор и делает интересное предложение. Оказывается, понравился ему мой нестандартный подход к решению проблем.
У него, у директора, племянница жены работала в одном из наших СМУ. Этакая перезрелая девица тридцати двух лет, которая все никак не могла свою судьбу устроить. Вот и решили они с женой, что ее отдельная квартира спасет, да и очередь у нее на жилье подошла. Но все дело в том, что квартиры тресту выделили только двухкомнатные да трехкомнатные, а девочка одна, как перст. В жилищной комиссии ее не протолкнуть было по метражу. Тогда и решил директор, глядя на мою предприимчивость, предложить мне жениться на его племяннице, да и получить на двоих трехкомнатную, которую потом честно и поделить.
Думал я не очень долго. Ну чем я рискую — штампом в паспорте? Так у нас каждый третий — разведенный, а если детей ей не делать, то и любой другой бабе за новенького сойдешь, да еще и опытного. Недели через две говорю директору: "Решился я, Юрий Палыч. Давайте знакомьте".
Девица была — так себе, даром, что директорская родственница. В допотопных очках, чуть полновата, в общем, из категории тех девушек, на которых никто не обращает внимания, хоть в платье от Кардена ее одень…
— В кого платье? — спросил Петрович.
— Знаменитый французский модельер, — пояснил умный Никонов.
— Точно, — согласился Стаська и продолжил свою историю. — Она напоминала мне вечную старшую сестру, которая у всех младших сестер на свадьбах погуляла, а ее никто даже не пощупал и под юбку не залез.
