— Конечно, это ваше право — разговаривать со мной или нет. Только мне непонятно, зачем вы звоните, если вам нечего мне сообщить, нечего мне сказать: ни хорошего, ни плохого. Я вот подумал и решил, что не буду больше ждать милостей от природы, я вас вычислю… Я не думаю, что вы какой-нибудь молодой хулиган. Во-первых, среди юношей такое поведение не принято. Уж если они хотят побезобразничать с помощью телефона, то либо матерятся и вешают трубку, либо гнусавым голосом спрашивают, есть ли в квартире горячая вода. Получив же утвердительный ответ, радостно обещают привести на помывку слона или бегемота. Это им кажется страшно забавным, и они визгливо хохочут. Вы, я слышу, тоже чуть не рассмеялись, наверное, вы не далеко ушли от них по возрасту… Не хотите отвечать?.. Ладно, я продолжаю. Следствие установило, что вы — особа женского пола… Есть две причины, по которым вы молчите. Либо вы — слишком юны, либо — страшно некрасивы… Судя по тому, как вы фыркнули, мое мнение о том, что вы — противнее атомной войны, в корне неверно, следовательно, вы — молоды. Поясняю, те девушки, что постарше, обычно не бывают так стеснительны, как вы. Уж если они раздобыли номер телефона молодого человека, так уж как завязать с ним разговор, они придумают. Следовательно, вам не так много лет. Вам есть шестнадцать?.. А восемнадцать?.. Судя по вашим тяжелым вздохам, паспорт вы получили, а вот права выбирать и быть избранным еще не приобрели. Печальный факт… А знаете, что мне сейчас пришло в голову? Я, наверное, вас знаю! Поэтому вы и молчите, боитесь, что я вас по голосу узнаю.
Тишина в трубке стала напряженной. Евгений почувствовал азарт охотника, который идет по верному следу.
— Сначала я думал, что это Наташка Федоренко мне звонит, уж больно она последнее время глазками стреляет. Но у нее нет домашнего телефона, а вы звоните явно с домашнего, поскольку не слышно уличного шума. Да и Наташки сейчас в городе нет. Может, вы — ее подруга?
В этот момент расследование доморощенного Шерлока Холмса было неожиданно закончено. Неведомый абонент резко положил трубку. Женька весело рассмеялся.
"Надо спросить у младшей Федоренко, у кого из ее подруг есть дома телефон", — подумал новоявленный сыщик.
Потом он вымыл посуду на кухне, дочитал "Комсомолку" и, хотя ему не надо было с утра на работу, решил лечь спать, тем более, что по телевизору должны были показывать только футбольные и хоккейные матчи. Последнее, что отложилось у него в памяти, это сообщение спортивного комментатора из программы "Время": "Анатолий Карпов, Гарри Каспаров, Александр Белявский, Артур Юсупов, Михаил Таль и Лев Полугаевский вошли в состав мужской команды СССР, которая выступит на очередной Всемирной шахматной Олимпиаде, стартующей 30 октября в Люцерне. В женскую сборную включены…"
Женька выключил телевизор. Заснул он быстро и проснулся сегодня с больной головой.
Чайник, наконец, вскипел и Евгений налил себе полную кружку. Случайно выглянув в окно, он увидел Петровича с супругой, идущих по асфальтовой дорожке двора. В этом не было бы ничего странного, если бы не три обстоятельства. Во-первых, то ли после вчерашнего, то ли еще почему, но только образ слесаря претерпел за ночь кое-какие изменения. Мастер на все руки заметно похудел — черное пальто просто болталось на нем — да и седины на висках стало заметно больше. И Клавдия его тоже изрядно постарела. Во-вторых, из вчерашней беседы со Степаном Петровичем Женя узнал, что супруга слесаря лежит в больнице с люмбаго, а сейчас она довольно бодро семенила по дорожке, держа под руку своего благоверного. А в-третьих, еще более изумило Женьку то, что супруги Смоляниновы не вышли, как можно было от них ожидать, из своего подъезда, а появились откуда-то со стороны и мимо своего дома проходили уверенной походкой, как будто мимо чужого, направляясь, по всей видимости, на трамвайную остановку.
Но разрешение всех этих загадок требовало кое-какого напряжения мысли, а у Евгения голова в данный момент к этому была не готова. Вдобавок хотелось есть. Решив сделать себе бутерброд с маслом, Евгений открыл дверку мерно гудящего "Полюса" и остолбенел. В холодильнике, в специально предназначенном для этого отделении, мирно стояли две высокие бутылки. Одна была начата, а вторая — закупорена и запечатана какой-то красивой ленточкой. Форма у них была непривычной, но они явно содержали алкоголь.
"Однако!" — пронеслось у него в мозгу.
"Водка "Зверь", — прочел про себя Никонов выполненную латинскими буквами надпись на этикетке.
"Откуда?!"
По инерции он поднес к носу вскрытую бутылку. Запах сивухи свидетельствовал, что это — действительно водка. Но в то же время, Женька почувствовал, как замутило в животе и, едва поставив бутылку на полочку и закрыв холодильник, он опрометью бросился в туалет.
После неприятной процедуры ему стало значительно лучше. Он умылся и не успел еще принять никакого решения, как услышал трель дверного звонка.
На пороге во вчерашней рубашке и неопределенного цвета брюках стоял Петрович.
