— Мистер Тарди, я думала, вы видите десятый сон… — Эни встал, с удовольствием потягиваясь после вынужденной позы на низком стульчике. — А что вы называете "поудобнее устроиться"? — со скептической улыбкой спросила она, обводя комнату взглядом. Ничего удобнее такого же жёсткого кресла, правда, чуть повыше, Эни не нашла. Именно на нём она спала до этого.
— И да, пока мне придётся пожить у вас в номере. Я просто не вправе оставлять вас в таком состоянии.
— Не оставляйте, — согласился пилот, и самым недвусмысленным образом подвинулся на кровати. Места вполне хватало на двоих. — И если вы сейчас скажете, что опасаетесь за свою невинность, я буду расценивать это как самый большой комплимент в моей жизни.
Что-то промелькнуло в её зрачках, блестевших в полумраке ночного освещения, но так быстро, что пилот вряд ли смог это увидеть, тем более понять. Она улыбнулась, и голос её, когда она начала говорить, был мягким.
— Если рядом с вами, мистер Тарди, я буду в полной безопасности, то сразу же крепко усну. А это никак не входит в мои планы. Думаю, хозяин не откажет в просьбе принести в ваш номер мягкое кресло. Наверное, это будет удобнее.
"Да, он самый. В точку".
— И если вы уже проснулись, то, может быть, как-то по-другому проведём это время, пока не пришёл мой заказ на растворы?
Тарди перевернулся на спину, приподнялся, опираясь локтем на подушку.
— У меня есть несколько интересных идей, — задумчиво протянул он. — Но я с удовольствием выслушаю ваши предложения.
— Не знаю, мистер Тарди, — Эни пожала плечами, — насколько мои предложения покажутся вам интересными. Их три — осмотреть вас, просто поговорить. Да, и ещё я хочу вашу кровь, — она смотрела на него очень внимательно. — Мне кажется, или вам лучше, сэр?
Ему было лучше. И он не хотел думать о том, каким способом получил это облегчение.
"Это всё равно лучше, чем тянуть из разумных… И по крайней мере на пользу не мне одному…"
— Только не говорите, что вы вампир! — шутливый ужас отразился на худом лице. — Кровь подавай…
Кровь может рассказать много. Очень много. Если уметь спрашивать. Набор антител. Комплект характерных соединений, которые обеспечат сохранение тайны, если ввести сыворотку правды. И частицы, которые не спрятать…
"Ты что-то говорил о доверии?"
О доверии. Но не о самоубийстве. Если девчонка знает, что за микроорганизмы кишат в его крови, и проговорится об этом…
— Моё предложение не так романтично, — вздохнул Тарди. — Мне бы хотелось принять душ.
— Да, конечно, мистер Тарди, остальное пока подождёт, — кивнула Эни. Только … — она замялась. — Только я не могу вас там оставить одного, — наконец выговорила она, стараясь не смотреть в лицо пилоту. — Я вам помогу.
— С этим я могу справиться сам! — если бы мог, он бы взвился. Его не смущала необходимость опереться на неё, когда она помогала ему добраться до гостиницы. Он принял её помощь, когда она лечила его. Но это…
— Я ещё не настолько беспомощен, Эни!
В его представлении такую помощь оказывали только совсем немощным, кто даже повернуться сам уже не может. И принять её — расписаться в том, что тебе пора на свалку. Вот только… Она ведь может обидеться.
— Но я позову вас, если пойму, что переоценил свои возможности…
Это выговорить было чуть ли не сложнее, чем пройти те два квартала.
Если бы он знал, что ей стоило сказать ему это… Оберегая его же жизнь…. А он повысил на неё голос… О, она хорошо почувствовала его негодование… Стыд-то какой…
Кровь стучала в висках, в горле предательски защипало. Ну вот. Не хватало ещё показать ему слезы.
Тем не менее, она смогла тихо, почти шёпотом ответить ему:
— Я вижу, мистер Тарди, вам действительно, лучше… Извините. Я всего лишь выполняю свой долг, — она отвернулась и отошла к окну.
Интересно, а если она откажется быть членом экипажа, её убьют?
— Прошу прощения, я на пару минут в свой номер, мистер Тарди. Всё-таки дождитесь меня, — слова выговаривались с трудом, и когда дверь отъезжала в сторону, ей казалось, что это длится бесконечно.
Ещё один всплеск эмоций. Не такой сильный, как тот, когда она спала. Но достаточно мощный, чтобы его почувствовать. И вцепиться, как смертельно голодный зверь в ещё тёплое мясо. Тарди знал, что потом будет противен сам себе.
"По крайней мере, это никому не во вред…"
Кроме него самого. Потому что это — риск. Страшный риск стать подобием учителя…
Девушка ощутила, как что-то коснулось её. Невидимо, почти неосязаемо. Ничего не произошло, только эмоции поблекли, потеряли силу и напряжённость, словно акварелью написанная картина, которую окатило водой. Только что был образ — и уже только неясные разводы на листе…
— Вы всё-таки обиделись, — вздохнул пилот. — Простите. Я не хотел…
— Что вы, мистер Тарди, я врач, я не могу обижаться на пациента, — спокойно отозвалась она, правда, не договорив фразы о том, на кого же обижаются. Странно, секунду назад ей хотелось заплакать, и вот уже — всё равно. Будто она уже выплакала свои жгучие слёзы, не сопротивляясь им, а теперь на душе просто тяжесть и пустота. — Я сейчас вернусь.
