— Спасибо, Ник. И вам хорошей ночи. Только без танцовщиц… Если я проснусь, боюсь, я их перестреляю, — спокойным, сонным голосом произнесла Шер и вышла за порог.
В своей комнате её сил хватило только на то, чтобы осторожно поставить птичку на окно и не пройти мимо зеркала. Да, она уже ника, не сдержанная Пола. И даже не подчёркнуто вежливая Эни… Как это там, в архидревнем мифе, когда развязали мешок с ветрами? Они вырвались на свободу и… Нет, она не будет корить себя за это. Не сегодня, когда ему стало лучше, когда он улыбался. И глаза у него были зелёные, словно на том воображаемом рисунке. Сорок два года… Всего сорок два… — Шер коснулась подушки, и мысли кончились сразу. Она спала.
Но сном это назвать было трудно.
Узкая улочка в сумрачном липком тумане, нависающие стены источают сырость и какую-то слизь, которой она старательно избегает коснуться. Она совершенно одна, она спешит, ей нельзя опоздать, ей надо успеть спасти… Только не оборачиваться туда, где во мгле отчётливо раздаются гулкие шаги… Она ускоряет шаг и сворачивает в такой же тесный переулок. Сердце заходится в скачке — в переулке кто-то стоит. Не разглядеть…Только черный плащ, метущий подолом при каждом шаге. И он приближается… Она мечется в бесконечном лабиринте улиц, пытаясь прорваться, но каждый раз из пелены тумана любой улицы проступает силуэт, неотвратимый, как судьба. Руки сжимают бластер… Она подпустит это поближе…
— Прочь с дороги! Тебе не остановить меня! — кричит Шер силуэту в чёрном. Неосторожное движение, она почти падает на стену и холодеет от ужаса. Эта странная слизь на каменной кладке- кровь?! Кровь, уже свернувшаяся в дрожащие багровые кусочки…
Железная поступь совсем близко… Холодное дыхание — изморозью по коже… Она изо все сил нажимает на спусковой крючок и стреляет, стреляет, стреляет…
Шер вздрогнула во сне и открыла глаза. Нейтральная полоса. Полоса между явью и сном…
Но сердце толкнулось о грудную клетку один раз, потом второй. И холод отступил, давая дорогу горячим ручейкам крови. Тишина… Рассеянный ночной свет. И птичка, сидящая на окне. Шер выдохнула. Выпить остатки кафа, подержать в руке птичку, чтобы понять, какая из реальностей является сном. И постараться снова заснуть…
…бесконечно долгая дорога по коридорам. То же серое помещение без окон. Её просто бросают на стул… Она жмурится даже от этого тусклого освещения. В кабинете двое. И дроид, чёрным шаром висящий рядом.
— Пола Каррада? — это её дознаватель. Но Полу беспокоит не он, а тот, который стоит, отвернувшись… И дроид так близко к ней, что загораживает собой всё…
— Я сделал для тебя всё, что мог, Каррада, — издевательский вздох. — Ах, да, ты же ещё не знаешь… Твой отец отказался от такой дочери. А мы его даже не просили об этом. Он сам это сделал.
Дознаватель что-то говорит, а Пола пытается разглядеть человека, присутствие которого волнует её больше, чем все оскорбления и угрозы имперца.
— Ты, повстанческая… — сегодня он не стеснял себя в выражениях. — Ты думаешь, всё кончилось? Всё только начинается. И эту пытку выдержать очень трудно. Точнее — невозможно! Приступайте!
Шум падающего тела. Дроид тоже затихает у стены в углу. Человек в имперском мундире поворачивается. У него зелёные глаза, седые волосы. И улыбка… Какая у него улыбка… Они выходят наружу… Но где же он? Уже где-то далеко впереди. Он улетает, даже не обернувшись. И она вспоминает слова дознавателя…
Шер села в кровати, ещё переживая увиденное. Пророчество печали, боли и безнадёжности. Как оно, там, в древних легендах? В каждом страшном сне есть что-то прекрасное. Нужно дотронуться до этого и проговорить заклятие: «То, что я вижу, я вижу во сне, но наяву приходи ты ко мне…» Как им хорошо жилось в древности. Всё так легко… А ей придётся, кажется, идти вниз, в зал, потому что это всё равно не сон. Или в 21 номер, потому что он не придёт к ней, раз она не коснулась его во сне…
— Я надеялся, сегодня вам будут сниться другие сны… — в тихом голосе, долетевшем из кресла у двери, слышалось искреннее сочувствие. Оно стояло в тени, и заметить сидящего в нем человека можно стало, только когда он заговорил. — С вами так каждую ночь?
— Ник… — она удивлённо покачала головой, — это невероятно. Я же не произносила заклятия… Вы здесь давно? — радость, которую она испытывала была сильнее её удивления. — Да, со мной такое бывает, — просто сказала она и попросила: — Ник, пожалуйста, не сидите там, где я вас не вижу… Сядьте рядом. А то я подумаю, что это очередной сон.
Она подвинулась к спинке кровати, освобождая ему место.
— Вы забыли закрыть дверь, — пилот поднялся. Слабый свет ночника скрадывал его худобу, движения стали уверенными и мягкими. Он сел на край койки, блеснул зелёными глазами.
— Я вышел проверить, все ли у вас в порядке. И решил, что под присмотром вам будет безопаснее. "Приют" — довольно спокойное место, но здесь очень разные постояльцы…
Голос был спокойным, он не упрекал и не обвинял. Просто рассказывал.
