— Но одарённость — точно такой же талант, — кушибанин улёгся поудобнее. — Встречается редко, и часто приносит своему обладателю куда больше проблем, чем выгоды. Чувствовать то, что испытывают окружающие, зачастую бывает… неприятно. И мы учимся закрываться от этого. Да, когда вопрос стоит о выживании или о защите близких, это очень полезное умение — угадать, что будет делать враг. Но близкие, друзья, любимые — они не враги… Вторгаться в их сознание, в их чувства — это… сродни насилию. Никто из нас не станет так поступать с теми, кто дорог. Кроме тех, для кого понятие "дорогое существо" означает только, какую выгоду оно может принести… Мощь? Мы не всесильны, не бессмертны. Мы точно так же можем заболеть, нас можно ранить, убить. У нас просто на один орган чувств больше, есть дополнительный инструмент взаимодействия с окружающим миром, Шер. Не более того.
— Но… — обдумывая услышанное, произнесла Шер, потянувшись рукой к светлой шерсти старпома. — Вы же не можете не почувствовать сильные эмоции, даже не желая того? Как это было, когда мы с Вэйми танцевали? Ведь так?
Ладонь девушки погладила тёплую спинку кушибанина, а в глазах ещё беспокойно пульсировали зрачки.
— Не могу, — кивнул алиен. — Даже если закроюсь. Если вы закроете глаза, глядя на солнце, вы ведь всё равно будете видеть свет. И хорошо, если эти сильные эмоции — добрые… Когда чувствуешь только жестокость и презрение…
Он передёрнулся под ладонью.
— Тут нечему завидовать, Шер.
Пальцы девушки ласково перебирали мягкую шёрстку на загривке пушистого алиена.
— Нет, я не завидую, Бус, — покачала она головой. — Ощущать чужое горе и страдание — это мучительно… даже для неодарённого… А оно бывает — как бездна. Спасибо, что вы мне напомнили об этом, — думая о своём, сказала Шер. — Я думала о том, как мне жить среди вас, одарённых, и забывала о том, каково вам — со мной, с моей чрезмерной эмоциональностью. Спасибо, Бус… Мне было важно понять… — она не договорила до конца фразу, взглянула на старпома светлыми глазами. — Я попробую быть осторожней.
— Ваша эмоциональность — не проблема, — кушибанин шевельнул ушами. — Вы не настолько сильно фонтанируете эмоциями, и это не те эмоции, чтобы угнетать. Вот насторожённость… Она огорчает, потому что заставляет чувствовать себя существом, не заслуживающим доверия. Но она объяснима, и я на вас не в обиде за неё. У вас ведь тоже… что-то очень неприятное в прошлом, да?
— Бус, — смутилась Шер, — прошу вас, не воспринимайте мою некоторую застенчивость как недоверие. Тем более, что время, проведённое на Нар-Шаддаа, тоже наложило свой отпечаток на мою общительность. Ну, и первый же одарённый, встретившийся на моем пути, вольно или невольно стал причиной разрушения моего мира, — улыбнулась она невесело. — Причиной моих бед и жизни на этой Луне. Поэтому простите мне мою предубеждённость… И думаю — с ней уже покончено, — теперь улыбка Шер своей открытостью напоминала голоизображения Полы Каррада.
Алиен махнул хвостом.
— Это радует. Нам долго работать и жить рядом, хорошо, что вы набрались решимости поговорить о том, что вас тревожило. Да, мысли мы не читаем. Хватает просто эмоционального фона.
Он оглянулся на санблок. Спустя несколько секунд дверь открылась и показалась Шай. Теперь она выглядела значительно бодрее.
Шер дотронулась до лапы кушибанина рукой. Жест сродни дружескому рукопожатию. Шер хотела выразить свою признательность за этот, так необходимый ей разговор, разрешивший сомнения
Она повернула голову к алиенке и заметила, окинув её улыбчивым взглядом:
— Шай, вы бодрячком после душа. А как чувствуете себя? Хотите ещё подвигаться и подкрепиться, быть может? Или сначала сеанс проведем?
— Мы хотим походить, да, — согласилась арконка. — Нам лучше. Нам хорошо. Только… Корабль опять поёт.
Взгляд Шер беспокойно устремился туда, где за дверью каюты лежал коридор, ведущий к коклиту.
— И о чем он поёт? — тихо спросила она арконку, сжимаясь от предчувствия.
— Что там воздух, — Шай показала на переборку. — Снаружи. Горячий воздух.
— Мы вошли в атмосферу, — пояснил кушибанин. — Рик уходит на операцию. И у нас, между прочим, на хвосте кто-то висит…
Шер смотрела на Буса и слышала его, но уже кажется, не видела. Только из зрачков серых глаз на алиена дохнуло такой тревогой…
"Ник там…"
Не сказав ни слова, она сорвалась со своего места и выскочила из каюты.
Отброшенная в сторону до упора панель двери закрылась не сразу, и несколько секунд слышалось, как она бежит по коридору.
Эти метры, которые она преодолевала под набат собственного сердца, показались ей бесконечными.
В рубке было полутемно: мрак разгоняла голограмма, на которой зелёный огонёк пытался уйти от двух красных точек. Ник отчаянно пытался вырваться из клещей, но его прижимали к атмосфере, не давая выйти из гравитени планеты.
На миг высветился заострённый профиль — штурман оглянулся.
— Стрелять умеешь?
